Наследник из Калькутты - Роберт Штильмарк

Мистер Райленд выразил свою признательность легким поклоном, но по-прежнему сохранял молчание.

— Четвертый год, сэр, мы успешно сотрудничаем, — продолжал владелец верфи. — Корабли, построенные мною, благополучно плавают под вашим флагом. Они доставили и для моей верфи несколько ценных грузов, подчас даже, так сказать, в обход некоторых таможенных формальностей. Мне кажется, сэр, что для нас наступила пора стать более откровенными друг с другом. Мореходные и боевые качества «Окрыленного» не оставляют сомнений; подобное судно может служить только капером [23], сударь!..

— Не вижу причин, почему вам понадобилось такое большое предисловие, чтобы высказать очевидную истину, мистер Паттерсон!

Лицо сэра Фредрика сохраняло самое невозмутимое выражение.

— Очевидную истину? — воскликнул пораженный владелец верфи. — С каких это пор знатный английский дворянин и землевладелец, отец прекрасного и почтенного семейства, считает для себя естественным переменить образ жизни помещика и делового человека на неверный, хотя и заманчивый жребий «пенителя морей» — корсара? Ибо капер — не что иное, как корсар, узаконенный правительством!

— Во-первых, каперство поощряется британским законом и дает крупную прибыль королевской казне. Во-вторых, почему вы полагаете, что владелец корабля-капера непременно должен сам пуститься в погоню за призами?

— О, мистер Райленд, недавно мне представилась возможность прослушать несколько страниц вашей изумительной биографии, запечатленной в тетради Мортона. Человек с вашим знанием моря, вашей отвагой и мужеством, владея «Окрыленным», не усидит дома!

Сэр Фредрик Райленд рассмеялся.

— Не могу же я, в самом деле, быть одновременно капитаном всех кораблей моей компании, управляющим всеми предприятиями, добрым хозяином имения и вдобавок командиром своего капера! Впрочем, — добавил он улыбаясь, — я не отказываюсь от мысли совершить когда-нибудь и самостоятельный рейс на «Окрыленном». Приглашаю вас разделить тогда со мной и риск и удачу, если только миссис Паттерсон не удержит вас около себя.

Паттерсон задумался. Ему представились дальние моря, штормы, пороховой дым сражений, окутывающий мачты «Окрыленного», груды золота в трюмах... Риск и удача, хм! Решительный мужчина этот виконт Ченсфильд, черт возьми!

— Разосланы ли приглашения всем гостям нашего маленького праздника — спуска на воду нового корабля? — спросил Райленд.

— Все именитые люди города и графства охотно приняли приглашение. Даже леди Стенфорд.

— Леди Эллен Стенфорд? Мы с ней соседи по имениям, но мне до сих пор не представлялось случая лично с ней познакомиться.

— О, леди Стенфорд не только очаровательная, но и весьма дальновидная дама. Она овдовела два года назад и недавно, говорят, дала согласие молодому мистеру Ричарду Томпсону объявить об их помолвке.

— Вот как? — Сэр Фредрик слушал собеседника весьма внимательно. — Что же побуждает знатную, состоятельную вдову к этому мезальянсу? [24]

— Вероятно, убедительное красноречие мистера Ричарда. Впрочем, это весьма достойный молодой человек и, кстати, сын моего старого друга, мистера Томпсона, доктора прав.

— Что ж, я буду рад познакомиться с этой леди на борту «Окрыленного». Я слышал, что она поощряла деловые начинания своего покойного супруга, сэра Джорджа Стенфорда, и, кроме того...

— Доктор Рандольф Грейсвелл, врач госпиталя святого Христофора, — прервал виконта корабельный мастер Джекоб Гарвей, входя в кабинет. Вслед за ним вошел невысокий человек в очках, щуря близорукие, добрые глаза.

Джентльмены раскланялись, и мистер Райленд направился к своему гигу [25].

«Рандольф Грейсвелл, — вспоминал он. — От кого же мне случалось уже слышать это имя? Кажется, это было очень, очень давно...»