Северная война - Андрей Бондаренко

— Похмелье — штука тонкая и неоднозначная! — терпеливо объяснял царю Егор. — С одной стороны, жутко неприятная и противная, а с другой, именно во время похмелья сильного очень сподручно итоги подводить промежуточные, давать оценки непредвзятые — делам и помыслам своим. Тут главное, чтобы полный покой был кругом, и никто не стоял над душой — с нравоучениями заумными и нудными… Вот, мин херц, ты сейчас, после событий последних, ходишь весь смурной — как будто с похмелья гадостного, все у тебя валится из рук… Не, так дальше нельзя! Развеяться слегка тебе надо, отдохнуть душой… Поехали к нам в Александровку, а? Ноябрь нынче теплый стоит, даже путных утренних заморозков еще толком-то и не было. Сходим по последние грибы, посидим на тихом речном берегу — половим окуньков да плотвиц русских. Потом сладим невеликий костерок, ушицы наварим, похлебаем ее — под водочку анисовую да тминную, поговорим по душам, покумекаем — о делах наших будущих…

Часа через два Петр, наконец, сдался — улыбнулся, подмигнул бесшабашно:

— Уговорил, речистый! Вели — собираться… А с собой возьмем только своих, сердцу любезных…

В «кумпанство» — любезное царскому сердцу — вошли: Егор, его жена и дети, Гаврюшка — двенадцатилетний родной брат Саньки, князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский, царевич Алексей и царевна Наталья, старенький генерал фон Зоммер да Василий Волков с Алешкой Бровкиным, которые одновременно являлись и охранниками всего «кумпанства» этого.

Якова Брюса тоже хотели прихватить с собой, да нигде не нашли.

— Как сквозь землю провалился, бродяга всемудрый! — оправдывался Волков. — Совсем другим вернулся наш Яшка из Европы два с половиной месяца назад. Нелюдимым стал каким-то, в глаза прямо не смотрит, прежних друзей-приятелей избегает, обходит стороной. Не, и на похоронах герра Лефорта он присутствовал, и на казни Анны Монс, преступницы государственной, его многие видали. А потом словно бы испарился — весь, без всякого остатка! Брюсовы домашние слуги бают, что он отъехал в одну из деревенек своих, а вот в какую конкретно, и не знают. А деревенек тех у Якова — целых шесть штук наберется: две ему папенька родный отписал, да еще четыре — Петр Алексеевич, за заслуги ученые да военные…

— Черт с этим Брюсом, не будем ждать, пока он найдется! — решил Петр. — А по всем деревням Брюсовым — срочно гонцов послать со строгим наказом: незамедлительно прибыть в Александровку! Если ослушается, то пощечин лично надаю мерзавцу, а деревушки те заберу взад!

Естественно, что пришлось подумать и про обеспечение безопасности этого «дачного» мероприятия. Для этого привлекли два полновесных драгунских эскадрона и полтора десятка отборных Егоровых сотрудников.

В первое же утро пребывания в Александровке «кумпанство» разделилось на две части: женско-детскую и мужскую.

Наталья и Санька с детьми, которые не отходили от нее ни на шаг, занялись делами сельскохозяйственными: ревизией амбаров, погребов и житниц, а также приготовлением поздних осенних варений и джемов — из садовой рябины, шиповника и антоновки.

Мужчины же занялись исконно мужским делом, а именно — рыбной ловлей.

Егор, Петр и князь-кесарь Ромодановский засели на берегу тихого речного омута с удочками в руках, Волков и братья Бровкины, несмотря на достаточно прохладную погоду — плюс восемь-девять градусов по Цельсию, решили потягать классический сорокаметровый бредень. Речка, кстати, все по тому же странному совпадению, также именовалась Александровкой. В некотором отдалении от рыбаков неторопливо прогуливалась, бдительно поглядывая по сторонам, многочисленная и хорошо вооруженная охрана.

Генерал Зоммер и царевич Алексей, взяв в руки по обыкновенной плетеной корзинке, отправились в ближайшую березовую рощу по грибы — в сопровождении местного пожилого крестьянина и трех обломов-телохранителей.