Соломея и Кудеяр - Александр Прозоров

– Доброго тебе дня, красавица.

– И тебе доброго дня, всех благ и мудрости, Василий Иванович, – мелодичным, как журчание ручейка, голосом ответила девушка.

Княжич сделал шаг дальше и опять поздоровался…

Так он обошел всех гостий, после чего вернулся к единственной, одетой лишь в скромное белое платье и повязанной белым платком, и протянул ей шелковые ленточки:

– Вот, прими подарок мой скромный, неведомая красавица. Желаю, чтобы вплела ты эти ленты в косы свои, а судьбу свою с моею навеки переплела.

– Благодарствую за подарок сердечный, княже. – Девочка крепко сжала ленточки в правом кулачке, а княжич взял ее за левую руку и вывел вперед:

– Вот, батюшка мой Иван Васильевич, сию красавицу выбираю!

– Скажи нам, кто ты, дитя мое? – наклонился вперед Великий князь.

– Соломонией отец с матушкой нарекли, государь, – чуть приподняла голову девочка. – Дочь боярского сына Юрия Константиновича, внука Сабура.

Посольская зала ахнула, от стены к стене побежал шепоток:

– Худородная, худородная, худородная…

– Дщерь боярская Соломея в хоромах супруги моей покойной показала себя скромной, трудолюбивой и набожной! – громко и уверенно объявил Великий князь. – На увеселения и игрища московские не бегала, на торгу серебро не прогуливала. Приехав, делом первым к причастию подошла и заутрени посещала ежедневно, а все часы свободные рукоделию посвящала. Разве не таковой должна быть достойная жена и великая княгиня?

Соломея ощутила, как полыхнули у нее кончики ушей. Оказывается – за ней следили, и очень внимательно! А она-то думала – привезли и бросили, забыли в горнице далекой… Девушка лихорадочно вспоминала – не сотворила ли чего позорного? Но кроме прикосновения к руке Кудеяра – ничего на ум не приходило.

– Что же до худородства ее, – продолжил государь, – то нет ныне в обитаемых землях никого, кто знатностью с Великими князьями московскими сравниться способен! Коли нет девы равной, то пусть будет та, что сердцу мила, дабы на других никого и смотреть не хотелось! Не по надобности державной брак сей заключаю, а токмо ради счастия сына своего. Пусть живет с супругой своей в любви и радости, в добре и согласии! Ответь мне, Василий, любишь ли ты Соломонию, дщерь боярскую, так, что готов от прелестей прочих навеки отречься и токмо ей одной себя посвятить?

– Да, отец, люблю! – ответил княжич, уверенным своим ответом вызвав в душе девочки холодок безумного восторга.

– Сим объявляю Соломонию, дочь боярского сына Юрия, невестой сына своего Василия! – поднявшись с трона, объявил Великий князь. – Готовьте свадьбу!

И опять Посольская палата загудела от множества голосов, теперь обрадованных. Среди обрывков фраз легко различалось довольное: «…а Милославские-то с носом опять остались…», «Горчаковы напрасно рот разевали!», «Салтыковы пусть место знают…». Кто-то даже крикнул:

– Долгие лета молодым! – но его не поддержали. Все же пока не свадьба.

Великий князь опустил свой взгляд и неожиданно обыденным тоном сказал:

– Ты, Вась, деву-то покуда отпусти. Глянь, у нее аж персты побелели, так стиснул! Не твоя она покамест. Вот как женой станет, тогда и володей.

Княжич с видимой неохотой отпустил Соломею, тихонько, только для нее, произнес:

– Потом… – и вышел из палаты вслед за отцом. Свита на этот раз семенила позади.

Отвергнутые красавицы, бросая на худородную девку не самые добрые взгляды, разошлись в стороны, к отцам и родственникам. Избранная невеста поспешила наружу – и тут же попала в горячие объятия тетушки и Заряны:

– Тебя выбрали, выбрали!!! – Евдокия на радостях даже расцеловала воспитанницу.

– Государыня! – с жалобным придыханием вторила Заряна.

Все вместе они отправились в Большой дворец и наверх, в терем. И там, у входа в пустое теперь строение, встретили боярского сына Кудеяра – коего, понятно, в Грановитые палаты никто не приглашал. Соломея увидела тоскливые глаза юноши, и радость разом погасла в ее душе, уступив место пустоте. Она поняла, что навсегда потеряла веселого паренька, которого уже почти видела в мечтах своим мужем, прикосновений которого так желала, встречам с которым так радовалась. И губы ее словни само по себе прошептали:

– Прости…

– Я понимаю, – совершенно чужим голосом сказал Кудеяр. – Кто он и кто я.

– Прости… – повторила Соломея.

– Государыней хотят стать все, – глядя ей через плечо, ответил боярский сын. – Место же одно. Коли твое оно, то иным токмо через смерть твою получить его возможно. Ранее опасности стереглись, теперь вдесятеро надобно.

– Прости…

– Василий стражу даст… Сим сторожам не верь, – наконец посмотрел ей в глаза боярский сын. – Он, может статься, тебя и выбрал, да свита его из родов знатных, и каждый свою дщерь на твоем месте видеть мечтает.

– Кабы две судьбы имела, вторую тебе бы отдала, – клятвенно произнесла Соломея. – Но одна у меня жизнь, и сердце одно. Прости.

– Служанок ни на шаг не отпускай и берегись чужаков, – продолжил Кудеяр.

– Ты опять здесь, родственник? – появился на ступенях лестницы радостный княжич. – Ни на миг не отлучен?

– По воле твоей Соломею от опасностей оберегаю. – Если боярский сын и поклонился Василию, это было совершенно незаметно.

– Молодец, хорошо стараешься! Тогда посмотри, чтобы меня с невестой не тревожили, желаю наедине с ней переговорить.

– Невозможно сие, княжич, – хмуро ответил Кудеяр. – Пока она тебе не жена, одним вам оставаться невместно.

– Хорошо, пусть тетка будет.

– Баба она, коли что – устоять не сможет. Я же единственный здесь Соломее мужской родственник. Вас наедине не оставлю.

– Экий ты старательный… чрезмерно, – слегка опешил княжич. – Ты бы для усердия сего иное место лучше поискал!

– Всегда готов служить тебе, государь! – зло отчеканил боярский сын. – Коли в ином каком месте желаешь видеть, прикажи туда отправиться! Уеду не медля!

– Пока не государь, – прищурился княжич. – Но коли сего так хочешь, просьбу твою уважу.

– Надеюсь, место сие достойно будет великокняжеского родича, каковым я вот-вот стану? – от сдерживаемого гнева у Кудеяра зашевелились крылья носа.

– Можешь на меня положиться, родственник, – кивнул Василий. – Единственный мужской…

Он посмотрел на испуганную невесту, что стояла в шаге за спиной боярского сына, выдохнул и усмехнулся:

– Прямо как Змей-Горыныч невесту от витязя стережешь! Желаешь битвы у пещеры?

– До свадьбы ближе пяти шагов к Соломее никто не подойдет! – Боярский сын провел ладонями по поясу. Правда, сабли на нем сейчас не имелось.

– Да будет так, родственник полу мужского, – с легкой усмешкой согласился княжич. – Сторожи со всей своей рьяностью. Мы ведь сказки читали, знаем, чем все кончится. Кончится же история сия четвертого сентября, желанная моя. – Василий перевел взгляд на невесту. – Отец назначил день свадьбы. Еще две недели. Раньше с торжеством не поспевают. Да и батюшку твоего дождаться надобно.