Эмигрантский синдром - Виктория Фельдман

Встреча состоялась, как договаривались, в кафе. – Понимаете, – начал мужчина, – меня зовут Исаак, у меня уже год как умерла жена, а я 5 лет вместе с ней стоял в очереди на получение квартиры. В конце этого года квартирные списки будут пересматриваться и утверждаться. Если они там, в комиссии по распределению определят, что я один, меня просто снимут с очереди. Если же я буду женат, то получу квартиру, потом ее приватизирую.

– А я здесь причем? – никак не могла понять Фирочка.

– Я вам предлагаю стать моей женой, ну только на короткое время. О цене договоримся, а потом, когда квартира будет у меня, то разведемся.

– Можно я подумаю?

– Вы ведь при этом ничем не рискуете. Все оформление и расходы я возьму на себя. Вы только один раз должны пойти со мной в ЗАГС, что бы они видели, что я вас не придумал.

– Ладно, – решилась на такую авантюру Фирочка.

* * *

Все на удивление было решено очень быстро. Не нужно было ждать положенные 3 месяца. С Фирой вообще никто не разговаривал. Она зашла в какую-то комнату с черного хода и только махнула головой. Потом расписались на каком-то листке и все. Первую договоренную сумму она получила сразу, а через шесть месяцев, когда Исаак получил квартиру – вторую. Осталось только развестись, и тут появился Исаак. Он сделал ей неожиданное предложение.

– Давайте не будем разводиться, – начал он прямо с порога. Я собираюсь подавать документы на Америку, а вы, как я уже понял, женщина порядочная. Я продам квартиру, и на первое время нам с вами в Америке будет на что жить. Вы разве не понимаете, что в этой ужасной стране все уже рухнуло. Пока все восстановят можно не дожить.

– Мы с вами так не договаривались, – возразила Фирочка.

– Ну, как хотите, – сказал Исаак, – тогда завтра я принесу документы о разводе.

Странно, но для развода Фирочку даже не пригласили. Исаак уже поковал чемоданы и готовился к выезду, но…

Через месяц он оказался в больнице. Он просто пошел перед отъездом к другу, в один из старых одесских дворов. Народу в маленькой квартирке набралось много. После первой рюмки всем захотелось покурить, и некурящий Исаак вышел на балкон вместе со всеми. Дом был еще довоенной постройки, и большое количество народа привело балкон второго этажа в движение. Балкон от тяжести наклонился, и вся публика вывалилась вниз. Первым вылетел Исаак, а все остальные на него. Из всех выпавших машина «Скорой помощи» забрала только Исаака. Он поломал ноги и повредил позвоночник. Сможет ли он после всего нормально ходить или проведет оставшуюся жизнь в инвалидной коляске в Америке, было неизвестно.

* * *

А к концу года конструктору Вите стало совсем плохо. Говорили, что у него раковая опухоль гортани. Откуда, почему?

В момент Чернобыльской катастрофы на Одессу не пошло радиоактивное облако. Но ведь в Черное море впадают две реки, одна из которых Днепр. Питьевую воду в городе в тот период интенсивно очищали, отстаивали, хлорировали, однако от радиоактивных элементов очистить ее было невозможно. Всю воду пускали в общий водопровод, и жителям города ничего другого не оставалось, как ее пить. С начала 1988 года в городе стало быстро расти количество онкологических больных. Новая онкологическая больница расширялась очень быстро, оборудования и персонала не хватало. Строительство больницы длилось много лет, но до 1987 года она была почти пустая. Для закупки нового оборудования нужны были деньги, а у города их не было. Основной методикой по борьбе с опухолями была операция. Нагрузка на врачей была очень большая, а зарплата маленькая, и врачи начали уезжать.

Инженер Витя, был спортивен, любил шумные застолья, курил и в свои сорок лет никогда не думал, что именно с ним может такое произойти. Он, с такой болезнью знаком не был и был очень удивлен, когда ему поставили диагноз – рак, но лечить его болезнь тогда не умели.

К концу января Виктор умер.

* * *

Народу в отделе становилось все меньше.

Совершенно неожиданно заболел Фирочкин отец.

Он был уже на пенсии и в последние годы много занимался своим здоровьем. Он подробно изучал книги таких советских академиков, как Амосов и Микулин. Все последние годы жизни он посвятил спорту. Он бросил курить. Не посещал никаких общественных мероприятий и застолья. Каждое утро пробежка, потом холодный душ. Два раза в неделю бассейн и один раз сауна. Все в его жизни шло по расписанию. Присутствовало и голодание, проросшее просо, очистка всего организма и так далее. Но…

Совершенно внезапно у него появилась общая усталость, потеря веса. Участковый терапевт, как всегда, поставил диагноз «ОРЗ». Но ничего относящегося к инфекции не было.

Когда через неделю никакие прописанные доктором лекарства не помогли, Фирочка заволновалась.

Отец для нее был всем, другом, помощником в делах, нянькой для мальчишек, финансовой поддержкой.

В тот сложный период перестройки пройти нормальное обследование в городе можно было только по большому «блату». Найдя такой блат, она проверила отца в центральной лаборатории города. Но получать результаты вызвали почему-то ее. Отца попросили постоять за дверью. Когда доктор открыл готовую распечатку анализов, он удивленно посмотрел на Фирочку.

– Ваш отец что, алкоголик?

– Боже сохрани, что вы! Он уже много лет в рот не берет спиртное.

– Тогда я ничего не понимаю. У него разрушена практически вся печень. С такой печенью не живут. Это даже не цирроз. Я за всю практику вижу такое впервые.

– А сколько он еще может прожить?

– Это зависит от его сердца и легких, но самое большее – 7 месяцев.

* * *

Отец умер осенью этого же года в страшных муках. Помочь ему никто не мог. Не умели. Доктор «Скорой помощи» приезжал по вызову два раза в день, удивленно разводил руками и, чтобы снять ему боль, колол наркотики.

* * *

Теперь Фирочка ходила, как во сне. Умер самый дорогой для нее человек. Все время вставал вопрос: как жить дальше?

В отделе были и хорошие новости. Софья Израилевна получила, наконец, приглашение в Канаду на всю семью. У ее длинноногой невестки скоро будет ребенок.

А через месяц по новым законам Фирочкин отдел закрыли, к этому времени Софья Израилевна пришла прощаться. Она уезжала в страхе за семью, за свое будущее, за сына. Ведь денег она с собой не везла. Все, что она получила от продажи дачи, ей пришлось выложить за билеты на самолет. Обещала звонить. Но куда, ведь отдела больше не было, всех уволили, а в городских домах ни у кого не было телефонов.

* * *

После множественного увольнения и закрытия заводов простым людям стало реально, нечего есть. Везде возникали стихийные базары.

Люди выносили из квартир все: посуду, игрушки, белье, вещи накопленные годами – и это продавали за бесценок.

Но, что самое ужасное – в городе закрыли торговый порт. Его просто уничтожили. Все пассажирские суда отдали во «фрахт» вместе с командами. Моряки уходили в чужие порты под чужими флагами, не зная ни слова на чужих языках. Грузы в порт приходить перестали, и все пришло в тоскливое запустение.