Святилище - Кейт Мосс

Пробираться по лесу в темноте было трудно. Луи-Анатоль был крепким мальчиком, а мсье Бальярд оказался удивительно легок на ногу для своего возраста, и все же продвигались они медленно. Фонарь был с собой, но его не зажигали, опасаясь выдать себя.

Леони казалось, что ноги ее сами находят тропу к часовне, которой она так долго сторонилась. Когда начался подъем, ее длинная черная накидка зашуршала по опавшей листве. Под ногами чувствовалась сырость. Ей вспоминались ее походы по имению — прогалина среди зарослей можжевельника, поляна, где погиб Анатоль, могилы брата и Изольды, лежащих рядом на мысу на дальней стороне озера. Сердце плакало при мысли, что ничего этого она больше не увидит. Так долго имение казалось ей тюрьмой, а теперь, когда пришла пора уходить, она не хотела его покидать. Скалы, холмы, рощи и лесные тропинки — все это словно вросло в нее, в новую Леони, которой она стала за прошедшие годы.

— Еще далеко, тетя Леони? — услышала она слабый голос Луи-Анатоля. Они шли уже четверть часа. — Мне ботинки жмут.

— Почти пришли, — ответила она, пожимая маленькую ручку. — Осторожней, не поскользнись.

— Ты знаешь, я совсем не боюсь пауков, — проговорил он срывающимся от страха голосом.

Они вышли на открытое место и замедлили шаг. Тисовая аллея, запомнившаяся Леони с прошлого раза, стала за эти годы гуще, и ветви плотнее сплетались над головой.

Паскаль ждал их. Два слабых фонарика на бортах пролетки шипели в холодном воздухе, а лошади стучали по твердой земле железными подковами.

— Где это мы, тетя Леони? — спросил Луи-Анатоль, от любопытства на время позабыв свои страхи. — Это еще наша земля?

— Да. Это старый склеп.

— Это где людей хоронят?

— Иногда.

— А почему папу и маму не здесь похоронили?

Она не сразу нашлась с ответом:

— Потому что они хотели лежать под открытым небом, среди деревьев и цветов. Они лежат вместе у озера, помнишь?

Луи-Анатоль нахмурил брови:

— Так, чтобы слышать птиц?

Леони улыбнулась.

— Именно так.

— А почему ты меня сюда никогда не приводила? — спросил мальчик, делая шаг ближе к двери. — Потому что здесь призраки водятся?

Леони выбросила вперед руку и перехватила племянника.

— Нам некогда, Луи-Анатоль.

Он надулся:

— Мне нельзя войти внутрь?

— Сейчас нельзя.

— А пауки там есть?

— Вполне могут быть, но ты ведь не боишься пауков, так что это не важно.

Он кивнул, но заметно побледнел.

— Мы вернемся в другой раз. Когда будет светло.

— Вот это прекрасная мысль, — одобрила Леони.

Мсье Бальярд тронул ее за плечо.

— Больше ждать нельзя, — вмешался Паскаль. — Надо отъехать подальше прежде, чем Констант поймет, что в доме нас нет. — Он нагнулся и забросил Луи-Анатоля в пролетку. — Ну как, Пишон, готов к ночному приключению?

Луи-Анатоль кивнул.

— Путь будет долгий.

— Дальше, чем до Лак-де-Барренк?

— Еще дальше, — подтвердил Паскаль.

— Это ничего, — сказал Луи. — А Мариета со мной поиграет?

— Поиграет.

— А тетя Леони расскажет мне сказку.

Взрослые переглянулись. В глазах у каждого была боль. Бальярд и Мариета молча забрались на сиденья, а Паскаль занял место кучера.

— Залезай, тетя Леони, — позвал Луи-Анатоль.

Леони резко закрыла дверцу пролетки.

— Берегите его.

— Ты не обязана это делать, — быстро проговорил Бальярд. — Констант болен. Возможно, время и естественный ход событий очень скоро отомстят ему. Подожди, и все пройдет само.

— Может быть, и пройдет, — с жаром отозвалась она, — но я не могу пойти на такой риск. Это может продлиться три года, пять, а то и десять. Я не допущу, чтобы Луи-Анатоль рос, вечно опасаясь, вечно всматриваясь в темноту, думая, что там таится некто, желающий ему зла.

Она помнила, как Анатоль осматривал улицу из окна их старой квартиры, помнила запуганное лицо Изольды, глаза, обращенные вдаль, видящие угрозу в каждой мелочи.

— Нет, — еще тверже повторила она. — Я не допущу, чтобы Луи-Анатоль жил такой жизнью. — Она улыбнулась. — Здесь, сейчас, этой же ночью. — Она глубоко вздохнула. — Ты тоже так думаешь, Сажье.

В мерцающем свете фонаря их глаза на миг встретились. И он кивнул.

— Я верну карты на их исконное место, — тихо сказал он. — Когда мальчик окажется в безопасности, и за мной не будут следить ничьи глаза. Можешь не сомневаться.

— Тетя Леони! — снова, уже с тревогой позвал Луи-Анатоль.

— Малыш, у меня есть еще одно дело, — сказала она ровным голосом. — Поэтому я не смогу сейчас поехать с вами. Ты будешь в полной безопасности с Паскалем, Мариетой и с мсье Бальярдом.

С потерянным лицом он протянул к ней руки, чутьем поняв, что это прощание — навсегда.

— Нет, — выкрикнул он, — я не хочу от тебя уезжать, тетя Леони. Я не поеду!

Он вскочил с сиденья и обнял Леони за шею.

Она поцеловала его и погладила по голове, но потом твердо отстранила от себя.

— Нет! — кричал, отбиваясь, мальчик.

— Не огорчай Мариету, — сказала она сквозь комок в горле, — и позаботься о мсье Бальярде и Паскале.

Шагнув назад, она хлопнула ладонью по борту повозки.

— Вперед! Поезжайте.

Паскаль щелкнул кнутом, и пролетка, дернувшись, двинулась с места. Леони заткнула уши, чтобы не слышать, как голос Луи-Анатоля, плачущего и зовущего ее, затихает вдали.

Когда стук копыт по твердой промерзшей земле затих, она повернулась и вошла в дверь старой каменной часовни. Слезы застилали глаза, и она ощупью нашарила металлическую ручку. Помедлила, полуобернувшись и взглянув через плечо. Вдали стояло яркое рыжее зарево, заполненное искрами и клубами дыма, серыми на черном ночном небе.