Путь через равнину - Джин М. Ауэл

Аттароа, почувствовав, что падает во тьму, пыталась закричать, но в этот момент клык достиг артерии, и из глотки женщины вырвался ужасный хриплый клекот. Она ослабела и уже не сопротивлялась. Все еще рыча, Волк тряс тело…

— Волк! — крикнула Эйла, приходя в себя от шока. — Волк!

Волк разжал клыки, и кровь из артерии струей окатила его. Поджав хвост, извиняюще скуля и прося прощения, Волк пополз к ней. Женщина велела ему сидеть в укрытии, а он нарушил ее приказ. Когда он увидел нападение и понял, что Эйла в опасности, он бросился ее спасать, но сейчас сомневался, правильно ли он повел себя. Более всего он не любил, когда его ругала эта женщина.

Эйла развела руки и бросилась к нему. Быстро поняв, что он действовал правильно и что его простили, он радостно поспешил навстречу. Она обняла его, уткнулась в его мех, чтобы скрыть слезы облегчения.

— Волк, ты спас мою жизнь, — рыдала она. Он облизывал ее, пачкая лицо еще теплой кровью Аттароа.

Люди попятились, широко открыв рот от изумления; они смотрели, как белокурая женщина обнимает крупного волка, который только что яростно напал и убил другую женщину. Она называла животное мамутойским словом «волк», что на их родном языке обозначало собственное имя для охотника, который ест мясо, и они видели, что она разговаривает с ним, как если бы он понимал ее. Так же она разговаривала с лошадьми.

Ничего удивительного, что эта чужестранка не боялась Аттароа. Ее волшебная сила была столь могущественной, что она командовала не только лошадьми, но и волками! Мужчина тоже не боялся ничего, так как опустился на колени возле женщины и волка. Он даже не обратил внимания на копья Волчиц, — те отступили назад, с трудом переводя дыхание. Вдруг они увидели позади Джондалара мужчину, у него был нож! Откуда взялся нож?

— Разреши, я разрежу веревки, Джондалар, — сказал Ибулан.

Джондалар, почувствовав, что его руки свободны, оглянулся. Он увидел в толпе мужчин, остальные спешили к костру со стороны загона.

— Кто выпустил вас?

— Ты.

— Но я же был связан.

— Ты дал нам ножи… и смелость. Ардеман прокрался за спину охранницы у ворот и ударил ее своей палкой. Затем мы перерезали петли на воротах. Все смотрели, как они сражались… А затем появился волк. — Голос Ибулана осекся, и он затряс головой, глядя на волка и женщину. Он был слишком ошеломлен, чтобы продолжать говорить.

— Ты в порядке, Эйла? Она поранила тебя? — Джондалар обнял женщину и Волка. Волк лизнул его.

— Небольшая царапина на шее. Пустяки. Волку тоже досталось, но, кажется, рана его не беспокоит.

— Я никогда не разрешил бы тебе вернуться сюда, если бы знал, что она попытается убить тебя, да еще прямо на празднике. Мне следовало предвидеть это. Как глупо, что я не понимал, насколько она была опасна. — Он прижал ее к себе.

— Нет, ты не глуп. Я и сама не подозревала, что она нападет на меня, и не знала, как защищаться. Если бы не Волк…

Они с благодарностью посмотрели на зверя.

— Я должен тебе признаться, что за время пути были моменты, когда я хотел избавиться от Волка. Я думал, что это только лишняя обуза, а дорога и так тяжела. Когда ты ушла искать его после переправы через Сестру, я был просто вне себя от бешенства. Мысль о том, что ты подвергаешься опасности ради животного, приводила меня в неистовство.

Джондалар обхватил голову Волка и посмотрел ему прямо в глаза.

— Волк, обещаю, что никогда не брошу тебя. Я готов отдать жизнь за тебя, удивительный ты, славный зверь!

Волк облизал Джондалару шею и лицо и затем ласково укусил его.

Волк испытывал к Джондалару такие же чувства, как и к Эйле, он удовлетворенно ворчал от внимания и расположения к нему этих двух людей.

Люди со священным трепетом смотрели, как мужчина подставил горло волку. Только что они видели, как этот волк вонзил клыки в горло Аттароа и убил ее. Поступок Джондалара свидетельствовал о его невообразимо огромной власти над духом животного.

Джондалар и Эйла встали. Толпа с трепетом смотрела на них, не зная, что произойдет дальше. Кое-кто поглядывал на Ш'Армуну. Та подошла к гостям:

— Наконец мы свободны.

Эйла улыбнулась, заметив беспокойство женщины по поводу Волка.

— Волк не тронет тебя. Он напал, чтобы защитить меня. Ш'Армуна заметила, что Эйла не переводит слово «волк» на язык Зеландонии, слово использовалось как имя собственное.

— Не случайно, что ее смерть связана с волком. Я знала, что вы явились сюда с особой целью. Мы больше не пленники ее безумия. Но что нам нужно делать? — Вопрос был риторическим, обращенным скорее к себе, чем к окружающим.

Эйла посмотрела вниз на тело женщины, которая всего лишь за несколько мгновений перед этим была полна жестокости и злобы, и вдруг осознала, какой хрупкой является жизнь. Если бы не Волк, она сама бы могла лежать вот так на земле. Ее передернуло от этой мысли.

— Надо отнести эту женщину и приготовить все для похорон, — сказала она на языке Мамутои, так чтобы поняли побольше людей.

— Разве она заслуживает похорон? Почему не бросить ее тело на съедение пожирателям падали? — крикнул какой-то мужчина.

— Кто сказал это? — спросила Эйла.

Не очень решительно человек выступил вперед.

— Меня зовут Оламан. Эйла кивнула:

— У тебя есть право так думать, Оламан, но Аттароа стала такой, потому что так поступали и с ней. Зло в ее душе готово продолжать жить, и ты останешься с ним один на один. Оставь это. Не позволяй своему праведному гневу завести тебя в ловушку, которую устроил ее беспокойный дух. Пора разорвать порочный круг. Аттароа была человеком. Похороните ее доброжелательно и с достоинством, которое она не смогла обрести в жизни, и пусть ее душа отдохнет.

Джондалар подивился ее ответу, похожему на тот, что дал бы умудренный Зеландонии.

Оламан неохотно кивнул в знак согласия:

— Но кто будет хоронить ее? Кто приготовит ее? У нее нет родственников.

— Это долг Той, Кто Служит Матери, — сказала Ш'Армуна.

— Возможно, помогут те, кто шел с ней рядом по жизни. — Эйла видела, что Ш'Армуне не справиться с этим в одиночку.

Все посмотрели на Ипадоа и Волчиц, которые сгрудились вместе, как бы ища поддержки.

— И пусть сопроводят ее и в другой мир, — послышался мужской голос. Раздались крики одобрения. Ипадоа, размахивая копьем, для лучшего упора расставила ноги пошире.

Вдруг одна из Волчиц отошла от группы:

— Я никогда не хотела быть Волчицей. Я просто хотела научиться охотиться, чтобы не умереть с голоду.

Ипадоа посмотрела на нее, но молодая женщина ответила ей решительным взглядом.

— Пусть Ипадоа узнает, что такое голод, — опять прозвучал мужской голос. — Пусть поживет без пищи, пока не достигнет другого мира. И душа ее тоже будет голодной.