Наследник из Калькутты - Роберт Александрович Штильмарк

— Старейшины племени решили, что первые люди баконго, увидевшие на острове твое прозорливое око и спасенные тобою из неволи, должны всегда помогать тебе в великих подвигах твоих. Народ баконго хочет, чтобы эти отважные воины не отлучались от тебя, не знали иных вождей, кроме тебя, сопровождали тебя повсюду и исполняли твою волю.

Нгуру, Тоопи, Мгамбу, Нгано, Тимбу и Нори — шестеро первых беглецов с «Доротеи» — поднялись на борт. Бернардито давно дивился, что не видел во время прощальной церемонии своих друзей, и теперь обрадовался их приходу.

— Вы решили оставить Нгаву и Лаони, друзья, чтобы сопровождать меня? — спросил он растроганно.

Тень печали мелькнула в глазах Нгуру, но он отвечал, что все шесть воинов гордятся возложенной на них честью, а Лаони и Нгава должны будут поискать себе новых женихов.

— Нет, друзья, — сказал Бернардито, — я могу взять с собой только тех, чьи сердца всецело принадлежат мне. Пусть Нгуру и Тоопи остаются в своем племени и не забывают, чему я научил их. Они станут большими воинами и вождями. Лаони и Нгаве не придется искать новых женихов. Остальных четырех могучих сынов племени я с радостью принимаю под свои паруса, ибо сердца их свободны.

Оба молодых воина, освобожденные «великим Чэмбу» от наложенного на них обета, весьма довольные мудрым решением, простились с «всевидящим оком», а четверка телохранителей «великого Чэмбу» присоединилась к остальным восьми десяткам корабельного экипажа. С этим экипажем судно покинуло пресные воды Конго и взяло курс на Новую Англию.

В январе 1779 года «Африканка» подошла к берегам Америки и бросила якорь в порту Филадельфии. Команда состояла из негров. Капитан этого корабля мистер Тоббиас Чембей снял в городе живописный домик для своей жены и маленького сына Чарльза.

Синьора Доротея Чембей, очень красивая итальянка, обратила на себя внимание даже суровых пуритан Новой Англии. Она сама наблюдала за разгрузкой судна и вела все дела с купцами, пожелавшими приобрести редкостные колониальные товары. Сам капитан Чембей пробыл в Филадельфии не более двух дней. Закупив теплую одежду и лошадей и не дав себе ни дня отдыха, он двинулся на запад, держа путь к перевалу через Аппалачские горы; даже нанятые им проводники-индейцы дивились быстроте его марша: индейцам еще не встречался такой выносливый и неутомимый белый путешественник. Капитана сопровождали, кроме индейских проводников, четыре негра атлетического телосложения, молодой итальянец синьор Антони, а также свирепая серая овчарка, похожая на необыкновенно крупного волка.

В середине января, преодолев по военным дорогам и тропам более трехсот миль, экспедиция мистера Чембея была уже в верховьях реки Огайо. Отсюда путь ее лежал по заснеженным дебрям, вдоль берега замерзшей реки, по следам недавно прошедшего здесь отряда американской милиции под командованием подполковника Георга Роджера Кларка.[108]

Глава восемнадцатая

Всевидящее око

1

Для путника в зимнем лесу нет звука тоскливее, чем отдаленный волчий вой. Когда померкнет закатная заря, сумерки сольют очертания отдельных деревьев в сплошную зубчатую стену и над этой дремучей стеной подымется белый серп невидимой жницы, тогда из глухой лощины или с берега реки потянется в зимнее небо высокий, хрипловатый, бесконечно печальный стон. Кажется, будто сама лесная зима плачется месяцу на холод, голод и одиночество. То нарастая до отчаянного визга, то падая до низкого злого урчания, этот вой, повторенный лесным эхом, берет путника за душу и нагоняет на самые мужественные сердца невыразимо тоскливую жуть. И хочет не хочет, а зовет тогда человек себе на выручку самого древнего из своих богов-покровителей — огонь охотничьего костра.

…Быстрый Олень, молодой воин ирокезского племени онондага, зачуял в лесном воздухе запах чужого костра раньше, чем успел разглядеть самый огонек. Индеец потянул в себя воздух и остановил в чаще леса своих спутников. Жестом он показал им, что впереди — неведомая опасность. Сородич Быстрого Оленя, Длинная Рука, показал спутникам на кусты, где им следовало спрятаться; оба индейских воина ушли вперед, на рекогносцировку. Под их ногами не заскрипел снежок, не хрустнула ни одна веточка, не зашелестела опавшая хвоя. Воины возвратились очень скоро.

— Два могавка ведут из Дайтона шестерых белых чужеземцев-инглизов. Один из них стар. Они вооружены. Но это не солдаты Великого Отца инглизов и не торговцы пушниной.

— Что же решил мой брат Быстрый Олень? Кто эти люди и куда они держат путь? Опасна ли встреча с ними? — спросил по‑английски старший из путников, человек в оленьей шапке, индейских мокасинах и с двуствольным штуцером в руках.

Воин отвечал на смешанном жаргоне чинук, состоящем из английских, французских и индейских слов. Этим жаргоном пользовались все индейские племена, торговавшие пушниной с европейцами в стороне Великих озер и в бассейне реки Огайо.

— Могавки — братья племени онондага. Но с тех пор как в долине Онондага погас огонь Совета, не стало согласия и между братьями. Два могавка провожают этих чужих инглизов тоже на запад, в сторону Отца Вод. Наша тропа ведет туда же. Пусть Зоркое Око сам решит, выйти ли ему к этим инглизам.

— Есть ли поблизости индейские селения или фактории белых?

— На излучине Огайо живут белые. Там пушная фактория. Туда один день пути. Индейские селения далеко. Здесь — охотничьи земли моего народа. Дайтон — поселок белых — лежит на север. Те люди идут оттуда… дней пять.

— Антони, — обернулся человек со штуцером к молодому охотнику, который удерживал на сворке огромную серую овчарку, — твое мнение?

— Я предложил бы вам остаться в засаде с Длинной Рукой и четырьмя негритянскими воинами, синьор Бернардито; а нам с Быстрым Оленем разрешите пойти к костру и посмотреть, что это за люди.

— Ты становишься воином, мой молодой друг… Согласен! Ступайте, а мы тем временем возьмем этих людей в кольцо. Сигнал опасности — выстрел. Вперед, друзья!

Маневр окружения чужого костра был выполнен бесшумно и быстро. Бернардито положил свой штуцер на еловый сук и вгляделся в мерцающий огонек. Скоро послышался голос Быстрого Оленя, который издали крикнул что‑то индейским воинам у костра и в сопровождении Антони Ченни смело пошел на огонь. У костра замелькали тени, послышались приглушенные голоса. Вскоре Антони вернулся к людям, оставшимся в засаде.

— Синьор Бернардито, — сказал он, — чужаки не похожи на здешних колонистов, но и от фортов с солдатами они, по‑видимому, намерены держаться вдали. Мне кажется, это не враги. Но идут они в Голубую долину и притом спешат не меньше нас.

— В Голубую долину? Что ж, постараемся в