Необыкновенные куры для лучшего фермера-птицевода - Келли Джонс

Когда Грегори позвонил, я подумала, что речь идёт ещё об одной курице с обычными суперспособностями. И обрадовалась, что она вернётся в свою стаю, где ей не будет одиноко. Я решила, что поставлю собачью переноску на старую красную тележку и просто схожу туда и привезу её. И всё будет нормально, по-прежнему.

Когда я пришла на ферму, к воротам подбежал белый пёс и принялся отчаянно лаять, но я только крикнула, что пришла за курицей, и не стала отпирать ворота. Наконец вышла худая светловолосая леди. Она долго меня разглядывала, и мне всё больше становилось не по себе. Ты же знаешь, я очень застенчива с незнакомыми людьми. У меня будто все слова в горле застревают, даже когда надо сказать что-то важное.

– Грегори предупредил, что ты придёшь, – произнесла она наконец. Схватила пса за ошейник, открыла ворота и велела мне идти за сарай. А сама затащила собаку в дом.

Я чувствовала себя немножко неуверенно, как бывает, когда не поймёшь, сердятся ли на тебя и за что, если ты этих людей даже никогда прежде не видела. Но и стоять столбом посреди двора тоже проку мало. Поэтому я потащила дребезжавшую тележку вокруг сарая.

Там сидел мальчик примерно моего возраста. Опершись подбородком о колени, он смотрел на курятник на другом краю двора, вид у него был испуганный и грустный. Заметив меня, он нахмурился. Я остановилась, мне стало его жалко, хотя его мама мне и не особо понравилась. Никогда раньше я не бывала новенькой. Похоже, без практики это не так-то легко.

– Я Софи Браун, – сказала я. – Пришла забрать курицу моего двоюродного дедушки Джима. Спасибо, что присмотрели за ней.

Мальчик не пошевелился, просто продолжал глядеть исподлобья.

– Грегори ведь предупредил, что я приду?

Я уже сомневалась, на ту ли ферму попала.

– Ты знаешь, что она жутко странная? – спросил он тихо.

– Я знаю, что она необыкновенная, – выпалила я. И пришла в ужас от собственных слов. Но он не стал расспрашивать, поднялся и повёл меня за курятник.

Там были две маленькие клетки для кур, и в обеих – окровавленные клочья мешковины. Но они не закрывали всю кровавую мешанину. Abuelita, я знаю: ферма – это цикл рождений и смертей, и знаю, откуда берётся мясо. Мне известно, что иногда с животными происходят плохие вещи. Но то, что я увидела, было просто ужасно: повсюду куски окровавленного мяса, кости и перья. Я посмотрела на всё это, а потом схватила мальчишку за руку и закричала:

– Зачем вы убили её? Что она вам сделала?

Лицо его скривилось, мне показалось, он вот-вот заплачет.

– Енот напал на Роки сегодня утром.

Я не сразу поняла, о чём он. Я выпустила его руку.

– Кто назвал её Роки?

– Роки – это петух, а не курица. Я вырастил его из цыплёнка.

Он посмотрел на кровь в одной из клеток.

– Енот вон там. – Он указал внутрь.

Я присмотрелась. Там лежал каменный енот с грязной куриной ногой в лапах. Я уставилась на него. Кому пришло в голову сделать такую ужасную фигуру?

– Мама услышала шум и прибежала. Но Роки был уже мёртв. Енот был – вот такой, как сейчас, – и цыплята Баффи все на него таращились. Так что мама взяла лопату и… мне очень жаль.

Он отвернулся. Я почувствовала, как у меня по спине побежали мурашки.

– А что с курицей?

– Бафф – хорошая несушка породы орпингтон, у неё одно лишнее пятно на гребне, но всё равно годится для выставки. Я собирался показать её в этом году. Мы называли её Баффи, – проговорил он механически и как-то весь сник. – Она оставила своих цыплят… Когда мама нашла её, она преспокойно купалась в пыли под смородиной. Раньше она никогда так не поступала… что бы они ни делали. Мама заперла её в клетку и сказала Грегори, что хочет от неё избавиться.

Ну, я могла её понять – если её цыплята сделали это. Но теперь эта курица была на моей ответственности. Я расправила плечи:

– Ок, могу я забрать эту клетку? А вы оставьте себе мою переноску, пока я вам её не верну.

Мальчик посмотрел на меня почти с уважением.

– Конечно.

Он отвёл меня к собачьей переноске, которая была накрыта другим куском мешковины. Крови на нём не было. Я достала свою переноску из тележки, а мальчик поставил ту, что была накрыта мешковиной, на освободившееся место. Курица внутри закудахтала, и я решила, что с ней всё в порядке.

– У неё есть вода и корм? – спросила я.

Мальчик пожал плечами.

– Мама не разрешила мне открывать клетку.

– Но вода-то у неё хотя бы должна быть, – сказала я настойчиво. Я знаю, что без воды куры могут быстро погибнуть. – Принеси, я всё сделаю сама.

Он дал мне старый контейнер из-под йогурта, полный воды. Я открыла клетку, не поднимая мешковину, сунула внутрь воду и снова поскорее захлопнула дверцу. Мальчик молча наблюдал за этим. Потом посмотрел на меня и сказал:

– Я Крис. Увидимся ещё.

И ушёл в дом, прежде чем я успела ответить.

Я знаю, что ты никогда бы не разрешила мне распоряжаться чужими вещами. Но, Abuelita, эта статуя енота была такая жуткая! И ясно было, что мальчику она совсем не нужна. И пусть это даже эгоистично с моей стороны, но мне не хотелось, чтобы за новой курицей тоже пришли с вилами, как за Франкенштейном. Уверена, в том, что произошло, её вины не было.

Так что я спихнула статую в пруд. Наверняка они смогут выловить её, если захотят. Но она такая тяжёлая и страшная, что вряд ли у кого-то возникнет подобное желание. Не волнуйся, я была в перчатках. Надеюсь, я не слишком разворочала землю, пока толкала её (она была действительно тяжёлая).

Новая курица оказалась громкоголосой. Кажется, ей не понравилась тележка. Но я всё-таки довезла её до дому. Поставила клетку в сарай, сунула внутрь немного корма и снова крепко заперла замок. Я не знала, что делать дальше. А что если она и других кур превратит в каменные статуи или – того хуже – обратит в камень меня или маму с папой? Но и держать её вечно в переноске я не могу. Надеюсь, Агнес скоро мне ответит.

Te quiero,

Софисита

P. S. Обидно, что я не успела