Вечный хранитель - Виталий Гладкий

— Ну, батя, это уже чересчур! Никому не дано знать ни свою судьбу, ни судьбу другого человека. Это все сказки про белого бычка. Хочешь меня запугать?

— Отнюдь. Ты не из пугливых, мне ли это не знать. Но предупрежден, значит, вооружен, как гласит старинная латинская поговорка. Так вот, в последний мой приезд к бабе Глаше — тебе тогда был год — она живо интересовалась тобой. И сказала, что тебя ждет большое будущее. При этом ее глазищи горели просто дьявольским огнем. Я даже испугался. И после этого я к ней ни ногой.

— А почему раньше ездил? Или она приглашала?

— Нет. Баба Глаша чуралась семейных связей. Да и какая мы ей родня… Седьмая вода на киселе. У нее ведь не было своих детей. А ездил я в те края по очень простой причине — там есть развалины то ли старинного храма, то ли языческого капища. Я так и не понял. Но все мои труды на раскопках оказались напрасными. Я даже черепков не нашел, что очень странно. Между прочим, с твоим дедом баба Глаша не ладила. Уж не знаю, почему. Но до ссоры дело не доходило. Похоже, дед знал что-то такое, против чего и баба Глаша была бессильна. Мы ведь отпрыски старинного казачьего рода, а у казаков есть такое понятие, как характерник. Это что-то наподобие колдуна. А проще — человек, обладающий большой внутренней силой и неуязвимостью. В бою характерникам не было равных. Это своего рода казацкие берсерки[33]. В нашем роду характерники рожаются через поколение. Это уже доказанный факт.

— Не понял… Получается, что я характерник? Батя, по-моему, тебя заносит. Я никогда не чувствовал себя неуязвимым и уж тем более не имел и не имею тяги к разборкам и мордобою. А если случалось драться, то я никогда не терял головы. Мало того — и ты это знаешь — в детстве мне здорово доставалось от пацанов, пока я не занялся спортом.

— Все это так. И тем не менее, в тебе что-то есть. Возможно, ОНО еще не проявилось.

— Скажи мне это кто-то другой, я бы просто посмеялся. Но слышать из твоих уст такие откровения… С ума сойти!

— С ума сходить не нужно, а на заметку мои слова возьми. Возможно, я ошибаюсь. Нынче другие времена, другая общественная атмосфера, иные нравы. Мы живем в мире потребителей-непротивленцев. Настоящих бойцов можно по пальцам пересчитать. А уж сильных личностей — тем более. Так что живи, как жил, и не бери дурного в голову.

— А как быть с этим посланием? Ты поедешь?

— Еще чего! Это я по молодости был борзым и легким на подъем. И совал свой длинный нос, куда не следует. Теперь у меня масса обязательств, которые я должен выполнять. За мои услуги, между прочим, платят хорошие денежки. Вон, тебе жениться нужно, потом свадебное путешествие и все такое… А это нынче о-го-го сколько стоит.

Глеб рассмеялся и ответил:

— Батя, найдешь мне в Англии невесту — ей-богу женюсь. Они там падкие на русских мужиков — экзотика. А если я еще буду брать ее и в «поле», то это для иностранок вообще полный кайф. Они помешаны на живой природе. В отличие от наших девиц. Нашим подавай дворец на Рублевке, «мерс» к подъезду и прислугу. Да чтобы туалет был теплым и отделанный изразцами, а вместо ванны — джакузи.

— Вижу, ты совсем в женщинах разочаровался.

— В женщинах — нет, здесь все в порядке, но в потенциальных невестах — да, разочаровался. Нет у меня времени на разные уси-пуси. Я весь в работе. Значит, ты не хочешь ехать?

— Не верю я, что баба Глаша отходит. Ну не верю, и все тут! Мне кажется, она вечная. А если честно, то я просто ее боюсь. Похоже, она что-то задумала, какой-то фортель. Но мне впутываться в ее расклады не хочется.

— А если она и впрямь при смерти? Ведь получается так, что из близких ей людей мы остались последними. Другой родни ни у нее, ни у нас нет.

— По этому поводу можешь не беспокоиться. Все, кто живет в деревне, считай, родня бабе Глаше. Ведь она принимала роды у деревенских баб целое столетие, а может, и дольше. Представляешь? Ее смерть для жителей деревни будет огромной утратой. Так что принять ее последнее «Прости…» будет кому. И похоронят ее с почестями, и помянут. Короче говоря, сынок, выбрось эту историю из головы.

— Это будет сложно… Человек убит. Но это уже заботы правоохранительных органов. Ты скажи мне вот что: почему баба Глаша под текстом вместо подписи нарисовала анк?

— Вот уж чего не знаю… Я помню, что в руках она обычно держала крупные четки из какого-то странного полупрозрачного камня, мне неизвестного (они внутри как бы светились), а к ним крепился небольшой серебряный анк. Вот и все, что мне известно на сей счет.

— Между прочим, у гонца бабы Глаши в кармане лежала расческа, изготовленная из черного дерева, а на ее ручке тоже был вырезан анк.

— Тут уже мы ступаем на поле домыслов. Намекаешь, на секту, поклоняющуюся анку?

— Сначала я именно так и подумал. Но теперь свое мнение изменил. Древнеегипетский анк — и русская глубинка, это нонсенс. Я не берусь объяснить этот факт.

— Должен тебе сказать, что крест с кольцом гораздо древнее даже Древнего Египта. Есть предположение, что анк происходит из Атлантиды. Кстати, ты забыл, что в более поздние времена его использовали колдуньи при ворожбе, гадании и врачевании. Однако, анк имел распространение лишь в Западной Европе. Как он к нам попал — загадка. И уж тем более непонятно, каким боком баба Глаша имеет к нему отношение.

— А казачок-то засланный… Ты так не думаешь?

— Хочешь сказать, что Глафира Миновна — западноевропейская ведьма, сбежавшая из лап инквизиции в Россию? Трижды ха-ха. Не смеши меня, сын. Она чисто русская женщина. И статью, и характером, и помыслами. Это точно. Более того, она русская патриотка, каких мало. Для нее родина — это все. Правда, коммунистов она не любила. Хотя коммунистическую идею всеобщего равенства и братства поддерживала. Это мне твой дед рассказывал. Я ведь не был с нею настолько близок, чтобы знать такие подробности.

— Ну, не знаю…

— Но и это еще не все. Обычно баба Глаша никуда не выезжала из своей деревни, больше похожей на старообрядческий скит. Даже в райцентр. Представляешь, как удивился твой дед Данила, увидев ее зимой 1941 года… под Москвой!

— Что она там делала? Только не говори, что баба Глаша была в ополчении!

— А я и не говорю. Бери выше. Она общалась с самим Жуковым!

— С маршалом?!

— Тогда еще генералом.

— Батя, эту байку дед рассказывал тебе подшофе?

— На полном серьезе. В сорок первом его призвали на службу, и дед Данила некоторое время служил при штабе 16-й армии писарем, так как у него был очень красивый каллиграфический почерк. Вот там он и встретил бабу Глашу. Нужно сказать, она его сразу заметила и, конечно же, узнала, но виду не подала. Еще бы — с ней о чем-то беседовал сам Жуков! А рядом шел Рокоссовский. Потом Жуков усадил ее в машину и они уехали. А спустя сутки деда ранило. Немцы разбомбили помещение штаба, и он попал в госпиталь. Так что свидеться им не удалось. Впрочем, не исключено, что у бабы Глаши и не было такого желания.