Финал в Турине - Алексей Вячеславович Зубков

Что такое тюрьма, дети знали. Какие-то родственники, знакомые и родственники знакомых там побывали не по разу, а кто-то как сел, так до сих пор и не вышел.

— А в аду есть галеры? Говорят, на галерах вообще ад, — спросил Лоренцо.

Кокки попытался вспомнить девять кругов ада. Вспомнил, что Ад это в целом сухопутная концепция, но где-то там есть умеренно судоходная река Стикс, какая-то еще река Коцит и где-то грешники вмерзли в лед. Теоретически, галеру можно как в лед вморозить, так и на суше поставить, махать веслами от этого легче не станет. Но в аду совершенно точно галер не было. Наверное, черти решили, что это слишком жестоко для несчастных грешников.

— Нет, в аду нет галер. Они все на земле, — ответил он детям.

— Почему?

— Потому что каждый корабль должен быть освящен, и верфь должна быть освящена. Слушайте, хватит уже про ад. Я пойду к маме, а вы сходите, посмотрите роспись в церкви. Пусть вам архангел Михаил приснится.

Филомена, как порядочная жена, не бездельничала, а помогала повару на кухне. Можно иногда и помыть чужую посуду, чтобы детям положили куски получше.

— Ты представляешь? Гвидо собрался жениться, — с ходу сообщила свежайшую новость Филомена.

— На ком?

— На твоей старой шлюхе.

— Марта?

— Конечно. Ты отлично знаешь, кто самая старая из твоих шлюх. У вас с ней точно ничего не было?

— Точно ничего не было.

— Побожись.

— Вот те крест.

— Нет, скажи нормальную клятву.

— Чтоб мне ногу сломать, если у меня с Мартой что-то было.

Определение «что-то» не является юридически значимым синонимом к понятиям «половой акт», «прелюбодеяние» и прочему предосудительному, так что Кокки, строго говоря, не стал клятвопреступником. Филомена же, не будучи юристом, не стала ревновать ни больше, ни меньше. Тем более, что в ее кругу клятвы были ни к чему не обязывающей фигурой речи.

— Ты кого больше любишь, меня или ее?

— Конечно, тебя.

— А ее тоже любишь, только меньше?

— Ее совсем не люблю.

— Только спишь с ней. Совершенно без любви. Так, чтобы согреться.

Кокки попытался дать симметричный ответ, но не смог. Он совершенно не знал, к кому приревновать жену, живущую в другом городе под строгим надзором тестя.

Прибежали дети.

— Вечерня! Вечерня! Все идем на вечернюю службу!

На вечерне собиралось все население аббатства. Кокки посчитал, кого сколько.

Местное население: восемь монахов и десять послушников, трое наемных мирян — повар с поварятами. Монахи от послушников отличаются сутаной и выбритой тонзурой, а миряне ходят в мирском. Кухонная бригада похожа на честных тружеников, а вот братию скорее надо называть братвой. Этой масти Кокки повидал в своей жизни немало. Подбор кадров у отца Жерара специфический. Минимум половина причастна к преступлениям с применением насилия, из них троих можно характеризовать как наемников-браво.

Гости и паломники: Кокки, Филомена, Франческа и Лоренцо, дон Убальдо, Гвидо. Больше никого. Странно. Марта, допустим, сидит под замком. А почему к вечерне не вышел Максимилиан де Круа с супругой? И где их свита? Служанка, кучер кареты? Или посторонних гостей нет потому, что Жерар укрывает семью Тестаменто-Кокки, а семья де Круа здесь прячется еще глубже, чтобы даже свои не видели?

Богослужение проводил госпиталий, отец Амвросий. Один из немногих, кто бесспорно выглядел как священник. Жерар еще и может пара человек из братии-братвы. Прислуживал смазливый юноша, которого кто-то назвал Мишель.

— Мне надо поговорить с де Круа, — сказал Кокки дону Убальдо, когда богослужение закончилось.

— Кто это?

— Рыцарь, который приехал вместе со мной.

— Не вижу никакого рыцаря.

— И я не вижу, а он здесь.

— О чем?

— О Марте. Этот рыцарь тоже работает на Фуггеров, и он с женой тоже срочно уехал из Турина. Жена должна быть здесь еще с утра.

— Видел даму. Приехала в карете. С ней как раз Марта твоя. И служанка еще.

— Они, наверное, прячутся, чтобы даже братия не видела.

— Наверное.

— Марта ходит под Фуггерами. У нас с ней была задача прикрывать де Круа.

— И что, прикрыли?

— Как видишь, досюда они живыми-здоровыми доехали. Мне не нравится, что Марта здесь под замком. И де Круа это тоже не понравится, и Фуггеру. Фуггер, кстати, со мной приехал и сейчас сидит в Сан-Пьетро со своей братвой. Это не те люди, которые встанут перед чужой юрисдикцией, как бараны перед новыми воротами. Хочу предостеречь отца Жерара от большой ошибки.

— Мне тоже не нравится, — пожал плечами дон Убальдо, — Гвидо у нас чересчур горячий. Мы уже одну шлюху торчим Жерару, а по Марте еще не решили.

— Шлюху торчите? Монахам? Это как?

— Глаза разуй, дурень. С Жераром он хочет поговорить. Ты думаешь, здесь монастырь?

— Думаю, да.

— Еще что думаешь?

— Что отец Жерар подобрал себе братию, чтобы подрабатывать по вашу сторону закона. Может, контрабанда. Может, скупка краденого. Хранение краденого, ростовщичество. Может, здесь скрываются от розыска или от мести.

— Разуй глаза. Здесь не аббатство, а в натуре воровская малина в шкуре аббатства. Жерар — атаман. Старшие — Амвросий, Ручка и Николя. И тут далеко не только то, что ты перечислил, а еще разбой на большой дороге и прочее душегубство. Я не удивлюсь, если Жерар откроет здесь и бордель с игорным домом.

— Ты давно об этом знал?

— Я с ними полгода дела веду.

— Тебе не кажется, что это сильно за гранью?

— А я тебе, значит, не сильно за гранью?

— Не сильно. Ты думаешь, что ты против властей и закона. На самом деле, воровские авторитеты один из видов власти, а воровские понятия один из видов закона. Потому что людям нужен закон и порядок, даже тем, кто нарушает законы герцогов, королей и муниципальных властей. Чем ты занимаешься? Поддерживаешь порядок и наказываешь нарушителей. Добрые пополаны платят налоги и тебе тоже ровно с тем же сожалением, с который они платят налоги герцогу и церкви. Турин — один из городов, где сложно понять, где заканчиваются декурионы и начинается Ночной Король. И свои правила ночная власть нарушает ровно так же, как дневная нарушает свои. Перед твоим правосудием всегда есть разница, кто авторитет, а кто лох. Прямо по заветам предков, что