Грешница - Сергей Шхиян

А потом еще меня расстроил Алеша. Когда он смотрел на меня, то вспоминал другую женщину, и я увидела ее как бы воочию. Таких чудных баб, я еще отродясь не встречала. Она была высокая ростом, в коротком срамном сарафане с голыми ляжками. Я чуть не перекрестилась от такой стыдобы. Вот только никак не могла понять, кто она такая и кем ему доводится. Но когда мы сели за стол, набралась смелости и спросила:

— Ты, барин, женатый?

Он быстро ответил, что не женат. Однако тотчас вспомнил про ту же срамную бабу. Я ему не поверила и снова спросила:

— А какой ты, холостяк или вдовый?

Он на меня подозрительно посмотрел и недовольно ответил:

— Разведенный.

Слово это я не поняла и пристала, что бы он все толком объяснил. Тогда он рассказа мне такое, что я не знала, куда от удивления деваться. Оказывается в их царстве-государстве, все живут, как хотят. Хотят — вместе, а не хотят — порознь. Да еще одни венчанные, а другие, как он со своей срамной бабой, просто так — расписанные. Поживут — разойдутся. Захотят — распишутся. Прямо как дворовые собаки, без чести и совести. Тогда я его ради смеха спрашиваю:

— Значит, и я со своим Алексашкой могу развестись?

А он отвечает, зачем, мол, тебе разводиться, когда ты и так вдова. Оказывается ему то бабка Ульяна нагодала.

— Как так вдова? — вскричала я и перекрестилась. — Разве такими словами шутят?

Он ничего не ответил, повернулся ко мне спиной, а я почувствовала, что он на меня обиделся, за то, что я своего венчанного мужа пожалела. Тогда я его спрашиваю:

— А она красивая?

— Кто? — не понял он.

— Твоя разведенная жена, кто же еще!

Я подумала, что он сейчас начнет ее хаять, а он грустно посмотрел на меня и ответил:

— Очень красивая!

— Красивей меня?

И опять он меня удивил, не стал нас сравнивать, сказал, что мы разные, но обе очень красивые.

Хотелось мне сказать, что она блудница, в срамной одежде ходит, голову не покрывает и стыда не имеет, но не сказала. Опять я увидела ту женщину его глазами. Она будто шла мне навстречу но, не в прежнем своем срамном сарафане, а в цветастой поневе с легкими развевающимися на ветру волосами, в необычных сапожках небывалой красоты и ноги у нее были такие гладкие, гладкие…

— Очень красивая, — почти против воли, сказала я. — Только одежда у нее неправильная и голова простоволосая.

— А ты ее что видишь? — быстро спросил он.

— Как живую, — ответила я, — будто мы с ней раньше встречались.

— Как замечательно, — радостно заговорил он, как я поняла только для того, чтобы отвлечь меня от своей жены-срамницы. — Значит, ты можешь видеть все, что знают другие люди! Как я тебе завидую! Это необычное чудо, представляешь, как тебе повезло, ты теперь можешь так много узнать!

Ага, — подумала я, — давай пой свое, ля-ля-ля, ля-ля-ля!

Я долго его слушала, а потом взяла и сказала:

— Все равно ты меня больше, чем ее любишь!

Он запнулся на полуслове, засмеялся, хотел меня поцеловать, но я была на него сердита и не далась.

Когда мы поели, я, как положено, после еды, перевернула миску вверх дном, а на нее сверху положила ложку. Это делается, чтобы хозяин знал, что я уже наелась и больше ничего не хочу. Алеша так удивился, как будто я совершила невесть какую глупость. После этого случая, в барских домах я тарелку вверх дном никогда больше не переворачивала.

Алеша, что-то заметил, внимательно на меня посмотрел и подумал:

Нужно что-то сделать, чтобы она не копалась у меня в голове. Так можно сойти с ума.

Я сделала вид, что не поняла, о чем он думает, и ничего ему не сказала. Он тоже молчал и мы, не разговаривая, сидели в потемках. Алексей Григорьевич первым не выдержал молчания и спросил:

— Тебе что, опять стало плохо?

— Нет, — ответила я, — я вот думаю, не прибрать ли здесь, а то у нас тут какие-то тряпки разбросаны…

Он проследил мой взгляд и стукнул себя ладонью по лбу:

— Что же ты раньше не сказала! У меня это платье совсем из головы вылетело.

— Я знаю, — грустно сказала я, — ты о своей жене думал…

— Не говори глупости, — ответил он, — лучше посмотри, что я тебе принес. Это я нашел на чердаке в старых сундуках, может быть тебе что-нибудь понравится.

У меня замерло сердце.

— Можно померить? — хотела спросить я, но у меня пропал голос.

Алеша с улыбкой на меня смотрел, а я уже снимала с себя рубашку. Он встал, зажег от лампадки свечу и стал помогать мне мерить найденное платье. Такой красоты, я еще не видела никогда в жизни! Материя у сарафана была мягкая и нежная, как котенок и когда она коснулась кожи, то меня пробрала дрожь. Я попыталась надеть его на себя как рубаху, но у меня ничего не получилось. У барского сарафана было много юбок и какие-то непонятные застежки, петельки и пуговки. Алеша взялся мне помогать, но скоро запутался, безуспешно прилаживал одно к другому и ругался про себя нехорошими словами.

Теперь мы вместе с ним надевали этот боярский сарафан. От нетерпения и волнения у меня заболела голова, но я ничего ему не сказала, чтобы он не уложил меня в постель. Наконец, Алеша как-то смог его на меня надеть так, чтобы он не падал и я, вырвавшись из его рук, закружилась по комнате. Наверное, это был самый счастливый вечер в моей жизни. Я почувствовала себя настоящей царицей!

Он сначала любовался мной, но потом велел раздеваться и ложиться спать.

Ото всех этих событий, я так устала, что как только легла, сразу заснула. Однако долго поспать мне не удалось. Я увидела такой страшный сон, что проснулась в холодном поту. На меня неслись страшные чудовища, а по небу летали огромные белые птицы. Такого ужаса я никогда еще не испытывала. Проснувшись, я все равно продолжала видеть то же самое и поняла, что это совсем не мой сон.

За окном было светло и ничего опасного в нашей комнате не было. Я посмотрела на Алешу. Он крепко спал и страшные ведения его совсем не тревожили. Тогда я закрыла глаза, продолжила смотреть его сон и постепенно успокоилась. Невиданные чудовища оказались совсем не опасными. В них даже сидели люди, среди которых я увидела его бывшую жену. Вдруг тот сон оборвался, и я увидела себя голой в бане. То, как я выглядела со стороны, старалась прикрыться и пряталась по углам, мне совсем не понравилось.

— Доброе утро, — неожиданно для меня сказал Алеша, и поцеловал в щеку. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответила я.

Он взял в ладони мое лицо, повернул к себе, внимательно посмотрел мне в глаза и спросил:

— Что с тобой? Что-нибудь случилось?

— Нет, просто я видела необычный сон, и мне стало страшно, — ответила я.