Черный ростовщик - Олег Мушинский

— Никак не привыкну к этой проклятой жаре, — пожаловался он.

Негры с ливреях тотчас подали прохладительный напиток Дону Луису в большой чаше, его гостю — в бокале поменьше, но тоже приличных размеров. Эспада осторожно пригубил. На вкус — вполне достойно того, чтобы подавать самому королю.

— Вы, как я понимаю, недавно из Старого Света? — спросил губернатор.

Спросил таким тоном, будто вежливо уточнял то, что и так отлично знал.

— Да, — кивнул Эспада. — Можно сказать, только вчера впервые ступил на землю Нового Света.

— Да-да, я так и слышал, — протянул дон Луис и снова припал к чаше. — И надо же! В первый же вечер с вами приключилась такая неприятная история.

— Вы хорошо осведомлены, ваше превосходительство.

— Приходится. Какое счастье, что вы сумели постоять за себя!

— Я тоже этому рад, — согласился Эспада, одновременно гадая о пределах поразительного всеведения губернатора.

Наверное, это отразилось на его лице, поскольку дон Луис усмехнулся и пояснил:

— Видите ли, дон Себастьян, в последнее время наш город, скажем так, оказался во власти одного нелепого слуха…

— О драгоценном камне размером с куриное яйцо, — с улыбкой подсказал Эспада.

Дон Луис отмахнулся платком, словно отгоняя неприятные для его слуха слова.

— Совершенный вздор! Но люди, к сожалению, верят. Хуже того, верят разные проходимцы, по которым давно скучает виселица. Они сползаются сюда со всей округи. Именно они, а вовсе не наши законопослушные граждане, и обеспечивают нам теперь славу какого-то притона! Понимаете? Я просто вынужден принять самые решительные меры, чтобы выловить этих незваных гостей. — Губернатор вздохнул, переводя дух, и шумно отхлебнул из своей чаши. — Приходится, как говорят наши эскулапы, держать руку на пульсе. Альгвасилы отчитываются дважды в день. И вот представьте, как я был расстроен, узнав, что благородный идальго, прибывший в наш прекрасный город, и шагу не может ступить, чтобы не напороться на этих негодяев!

— Я не склонен судить весь город по трем мерзавцам, — заверил его Эспада. — Тем более, как вы говорите, заезжим.

— Замечательно! Это просто замечательно. Мне бы не хотелось, чтобы вы покинули Каракас, составив о нем превратное мнение.

Эспада улыбнулся.

— Можете на это рассчитывать, ваше превосходительство. Кстати сказать, я как раз с тем к вам и пожаловал. Согласно приказу, я должен прибыть в Картахену, и потому, увы, мне придется покинуть ваш чудесный город. А вот с этим у меня возникла проблема.

Дон Луис сочувственно кивнул.

— Понимаю. Мне пришлось пойти на такую крайнюю меру, чтобы хоть как-то ограничить свободу передвижения этим негодяям.

— И вы уверены, что это поможет? — спросил Эспада. — Помимо порта и дорог есть эти скалы вокруг, а в них, как я убедился, полно тропинок. Если кому-то очень потребуется, он легко уйдет по ним.

— Уйти-то он уйдет, да далеко ли? — отмахнулся губернатор. — По суше так просто от погони не уйдешь. Вот море — совсем другое дело.

— Соглашусь с вами, — не стал спорить Эспада, хотя и придерживался иного мнения. — Да вот беда, до Картахены пешком далековато выйдет. Поэтому, ваше превосходительство, я прошу вас выдать мне соответствующее разрешение для алькальда порта.

Дон Луис отрицательно покачал головой.

— Я бы с радостью пошел вам навстречу, но не могу. Пока вся эта история не кончится, простите — не могу.

Эспада поднялся.

— Что ж, в таком случае…

Он недоговорил. Губернатор вперил тяжелый взгляд в чашу и задумался. На смуглом лице явственно отразилась напряженная работа мысли. Некоторое время дон Луис как будто что-то прикидывал в уме, изредка поглядывая на своего гостя.

— Хм… А почему нет? — спросил губернатор сам у себя и, не услышав возражений, продолжил: — Возможно, я поспешил сказать «нет». Думаю, дон Себастьян, мы все-таки могли бы помочь друг другу, поэтому попрошу вас не торопиться с уходом.

Эспада опустился обратно на стул и вопросительно посмотрел на дона Луиса.

— Да, — сказал тот. — Разрешение я вам дать не могу, но на корабль вы попадете. Только не здесь, не в порту.

— А где же?

— В Пуэрто-Кабельо. Это поселение дальше к западу. Тоже на побережье.

— Далеко?

— Несколько дней пути. А по дороге я вас попрошу оказать мне одну маленькую услугу.

— Слушаю вас.

Задача оказалась не такой и сложной. Длинные вступления, предваряемые просьбой оказать услугу, нередко сводились к тому, что кто-то наступил или собирался наступить говорившему на больную мозоль, и надо было этому наглецу указать шпагой на его ошибки. О какой еще услуге можно попросить солдата? Разве что защитить от другого такого же со шпагой. Именно это губернатору и требовалось.

— Это падре Доминик, — говорил дон Луис. — Монах-доминиканец. Очень, скажу я вам, деятельная натура, хотя давно уже не молод. Обращает индейцев в истинную веру и много чего еще…

При словах «много чего еще» губернатор не удержался от горестного вздоха. Должно быть, беспокойный падре уже сидел у него в печенках. Оттуда, из губернаторских печенок, и надлежало сопроводить святого отца до озера с красивым названием Валенсия, где тот собирался основать миссию и нести дикарям Слово Божье прямо на их землях.

— Где это озеро? — деловито уточнил дон Себастьян.

— Примерно в двадцати лигах[25]к западу.

— Тоже к западу?

— Да. Там до Пуэрто-Кабельо рукой подать, озеро чуть дальше в глубь материка. Я бы его кораблем отправил, но сейчас боюсь подать пример. Одному разрешишь, потом никого не удержишь. Нет, по суше есть отличная дорога, и верхом вполне можно добраться даже быстрее, чем морем, но у падре будут с собой деньги на расходы.

— Сумма приличная?

— На деревенскую церковь хватит. Сами понимаете, дон Себастьян, все эти бандиты и проходимцы могут ограбить святого отца, а с вами я был бы за него спокоен. Что скажете?

— Дело достойное, — кивнул Эспада.

— Вот и договорились, — обрадованно воскликнул губернатор. — А я, со своей стороны, дам указание капитану «Синко Эстрельяс» зайти за вами в Пуэрто-Кабельо и доставить вас в Картахену без всякой платы. Вы где остановились?

— Трактир называется «У Валерия». Это…

— Да-да, я знаю. Отдыхайте, я сам извещу падре, и завтра утром он сам за вами зайдет.

Не откладывая дела в долгий ящик, дон Луис вызвал своего секретаря, чтобы отдать соответствующие распоряжения, а Эспада воспользовался этим, чтобы откланяться. Каким бы ни был падре Доминик, губернатор даже не скрывал своего счастья при мысли, что, наконец, отделается от священника.