Костры Фламандии - Богдан Сушинский

– Вы правы, шевалье, эта вещица мне знакома, – произнес он минуту спустя. – И не думаю, что могу ошибиться. Я видел ее на груди рыцаря, прибывшего сюда в прошлый раз в образе оруженосца маркиза д’Атьена.

– Потомка великого инквизитора Франции Гийома де Ногаре, – напомнил графине де Куньяр. – Вы действительно не ошиблись, господин граф. Точно так же, как не ошибусь и я, уведомив вас, графиня, что вторым всадником, ожидавшим убийцу внизу, на берегу реки, был, очевидно, сам маркиз, испепели меня молния святого Стефания. Ваш слуга Кара-Батыр успел заметить, что он представал в белом плаще с красным крестом на рукаве, а на плечи спадала седина.

– Седина и белый плащ – еще не доказательство того, что в засаде был именно маркиз д’Атьен, – засомневался де Моле. – И потом, зачем ему понадобилось убивать… извините, покушаться на прелестную хозяйку замка?

– Очевидно, решил мстить ей как наследнице твердыни ордена тамплиеров. В нем, видите ли, взыграла кровь великого инквизитора. Хотя лично я всегда ненавидел инквизиторов и инквизицию, испепели меня молния святого Стефания. Католическую церковь, породившую инквизицию, следует запретить как самую человеконенавистническую организацию, когда-либо созданную человечеством. Запретить точно так же, как в свое время церковь запретила орден тамплиеров.

Встревать в полемику, касающуюся инквизиции, де Моле не стал. В то же время он понял, что подтвердить свои предположения относительно замыслов маркиза де Куньяру будет так же сложно, как и ему – опровергнуть. Только поэтому он примирительно произнес:

– Нам не остается ничего иного, как расспросить обо всем самого маркиза. Мы договорились встретиться здесь, в замке. Завтра. Как видите, я прибыл на день раньше, чтобы проникнуться духом рыцарской старины.

– Надеюсь, вы сами расспросите об этом маркиза, господин Великий магистр. Причем сделаете это со всей возможной суровостью.

– «Великий магистр»?! – удивленно взглянула на шевалье Диана. – Вы назвали графа «Великим магистром»?!

Шевалье де Куньяр и граф де Моле многозначительно переглянулись, как бы решая, кому удобнее отвечать.

– Я считаю, что граф де Моле, он же Великий магистр ордена тамплиеров, сам предоставит все необходимые объяснения, испепели меня молния святого Стефания. Мне же позвольте оставить вас, – вежливо склонил голову шевалье.

Оставшись одни, Артур и Диана какое-то время молча всматривались в пламя камина. И лишь сильный удар грома заставил их забыть об огне земном и встрепенуться перед силой огня небесного.

Графиня поднялась и, будто не веря, что там, за окном-бойницей, действительно способна разыграться такая стихия, пошла на ее взблески, словно на свет маяка.

– Да, мы решили возродить орден тамплиеров. И сделали это здесь, в замке Шварценгрюнден, в «тайном зале для посвященных», – подошел к окну вслед за ней граф де Моле.

– «Мы» – это кто? Самое время уточнить имена создателей.

– Я, шевалье де Куньяр, маркиз д’Атьен и наши оруженосцы.

– При этом двое из вас уже попытались убить меня, то есть ту, в чьих жилах, возможно, в большей степени, чем в жилах всех вас вместе взятых, течет кровь «бедных рыцарей Христовых». Владелицу замка, давшего вам приют. Хорошее начало. Вполне в духе ордена тамплиеров.

Артур остановился за спиной у Дианы, и каждый раз, когда молния пробивалась сквозь черноту грозового неба, она оставляла на каменном полу зала два мрачных силуэта, как бы запечатляя их для потомков.

– Если все происходило так, как вы предполагаете, я вызову маркиза на дуэль, чтобы швырнуть его инквизиторскую голову к вашим ногам.

– И вызовите. Но не раньше, чем он объяснит мотивы покушения, – освятила его решительность Диана. – И хватит о нем. Если я верно поняла, теперь вы, стало быть, наделены правами и честью Великого магистра ордена?

– Ибо так угодно было Господу нашему.

– Допустим, допустим. А резиденцией, как я поняла, решили избрать мое родовое владение – замок Шварценгрюнден?

– С вашего позволения.

– Вот именно: с моего, граф, позволения, – жестко подчеркнула Диана. – И только с моего. Однако, принимая решение основывать орден в стенах замка, никакого позволения вы у меня не испрашивали. Закрадывается подозрение, что вы и спешили-то сюда, будучи уверенными, что властительница замка уже мертва, поэтому он достанется шевалье де Куньяру как управителю и дальнему родственнику.

– Наоборот, мне приятно, что наконец-то объявилась властительница. Кстати, другого претендента на замок, кроме шевалье, не существует?

– Во всяком случае, в ближайшее время не обнаружилось бы. А тех, кто пытался бы претендовать на него, вы с шевалье попросту убрали бы.

– Вы не так себе все это представляете. Хотя, согласен, мы виноваты, что, решившись возрождать орден, проникли в «тайный зал для посвященных», не поставив вас в известность, – произнес Артур де Моле голосом, угасшим от гнева и волнения. – Однако вина наша не столь тяжела и страшна, как вы пытаетесь представить ее в своем воображении. Тем более что в зал мы вошли вместе с рыцарем де Куньяром.

15

Гайдуки поспешно уложили убитого поперек седла осиротевшего коня, привязали его и медленно, затравленно оглядываясь, подались в обратный путь.

Только сейчас Гяур заметил, что дождь окончательно прекратился, и над омытой им опушкой появилась бледная, полуразмытая дымкой, радуга. Он оставил карету, подождал, пока из леса выйдут д’Артаньян и Хозар, и коротко объяснил французу, что произошло и кого искали эти люди.

– Жаль, что Хозар сдерживал меня, – разгоряченно посетовал д’Артаньян. – Не пойму, почему мы не могли сразиться с гайдуками, или как вы там их называете, которые столь нагло напали на нас. Клянусь пером на шляпе гасконца, мы бы не уступили. Разве я не прав, князь?

– А почему вы считаете, что мы так и не сразились? – возразил Гяур. – Мы с поручиком сражались, как могли. Он – пистолетом, я – сдержанностью.

– Слишком замысловато, князь. Я говорю о рапире и саблях.

– Всегда следует избирать только то оружие, которого оказывается достаточно, чтобы противник бежал с поля боя. Кстати, поручик… – обратился он к кучеру.

– Кржижевский. Стефан Кржижевский, господа, – представился поручик по-французски, чтобы участником их разговора стал и лейтенант мушкетеров.

– Вы, оказывается, храбрец.

– Проситесь в мушкетеры, поручик, проситесь, – посоветовал д’Артаньян. – Клянусь пером на шляпе гасконца, вы достойны не только моего заступничества, но и протекции самого полевого маршала мушкетеров господина де Тревиля[16], которая способна появиться благодаря моей собственной, скромной протекции.