Агент полковника Артамонова - Борис Яроцкий

Жители Гривицы, узнав, что по соседству разбили бивак русские геодезисты, наиболее смелые из них пришли расспросить, когда ждать в гости деда Ивана.

— Турки каждый день гоняют нас на земляные работы, — жаловались подневольные мужчины.

Женщины уточняли:

— Наши мужья голыми руками камни носят, а башибузуки над ними с нагайками.

Жалобы враз прекратили, когда на лошадях приехали по-европейски одетые болгары. Как потом оказалось, это были чиновники Плевны, посланные городским головой разузнать, о чем жители Гривицы говорят с русскими.

— Работать не хотят, а жаловаться — первые, — на приличном русском языке заговорил один из чиновников. — Обрадовались, что встретили русских.

Уже через минуту те, кто спрашивал, когда ждать деда Ивана, исчезли. Потом Константин узнал, что эти люди хотя и болгары, но болгар они ненавидят, как и русских. Это зажиточные горожане и богатые землевладельцы. Дети их учатся в Константинополе и даже в Лондоне, но не брезгуют и Санкт-Петербургом. Как огня, они боятся революции. Если в Болгарии победит революция, они останутся без состояния.

— Это чорбаджии — самые ненавистные у болгар болгары.

Пояснение Константина полной ясности не вносило, но догадаться можно было: видимо, с их помощью турецкий режим так долго держится в Болгарии.

Чорбаджии, занимая руководящие посты в городах и селах, внушали болгарам, что им нет смысла подниматься на борьбу за свое освобождение, на стороне Турции вся Европа.

И геодезисты, работая на местности, уточняя карты, видели, кому принадлежат поля и виноградники, сами невольно втягивались в политику. Ежедневно свое дело делали, как велел долг перед Россией.

Сначала маршрут их лежал на север. Уточнили карту села Вербицы, затем — села Опанец. К концу августа вышли на реку Рид. С помощью буссоли нанесли на карту западные склоны высот Янык-Баира. У дороги София — Плевна, не заезжая в город, у моста через реку Вид сделали двухдневный бивак. Начальник экспедиции дал подчиненным отдых, чтоб они помылись, постирали обмундирование.

Не довелось только отоспаться. В гости приходили крестьяне из Кришина, из Брестовца. Под вечер, в воскресенье, нанесла визит группа учителей из Плевны. Почти все они учились в России: кто в Петербурге, кто в Одессе, кто в Кишиневе.

Слушая плевненских педагогов, Николай Дмитриевич укреплялся в мысли, что молодое поколение болгар будет в тесном союзе с Россией.

Несколько раз Константин отлучался в город. Там у него были друзья. Один из них, Петро Габеров, владел кондитерской фабрикой. Фабрика выпускала много деликатесов, в том числе любимый у турецкого населения рахат-лукум. Продажа рахат-лукума составляла главную статью дохода.

— Иди ко мне работать главным продавцом, — предложил Петро.

— Как-нибудь потом, — уклончиво ответил Костя. — Сейчас я сопровождаю экспедицию.

— Английскую?

— Русскую.

— Турки вас пустили в Плевну? — удивился друг. — В войне с русскими это будет самая неприступная крепость. Здесь одних англичан десятка четыре. Руководят инженерными работами. Вы с ними осторожно.

В следующий раз Габеров предупредил:

— У меня есть сведения: вас из самого Константинополя сопровождают сыщики султана. Уже схватили учителя. Он был у вас в гостях. Хвалил Россию и русских за их доброту. Вчера его допрашивали башибузуки. На нем живого места не оставили.

— А что им надо?

— Надо многое. О чем спрашивает ваш капитан.

— Они знают, что начальник экспедиции капитан?

— Они даже знают, что он офицер Генерального штаба.

— А знают они, что султан наградил капитана орденом?

— То, что всем известно, их не интересует.

Вернувшись из города, Константин передал Николаю Дмитриевичу предупреждение Петра Габерова. Николай Дмитриевич не удивился. Относительно слежки иначе и не могло быть.

Почему не нужно удивляться, начальник экспедиции вкратце просветил своего проводника.

— По их разумению, мы будем служить для наивных людей приманкой. Зная, что мы русские, что мы непримиримые враги Порты и братья балканских славян, к нам потянутся те, кто готовит восстание против турецкого владычества. Вот их и схватят.

— А эти люди предупреждены?

— Догадываюсь, что предупреждены руководители восстания. В печати сообщалось, что мы всего лишь геодезическая экспедиция, что у нас задача одна: мы в интересах геодезии, то есть науки о земле, исправляем старые карты. К зиме вернемся в Петербург, составим новые карты. Один комплект передадим султану. Он, естественно, передаст его в свой Генштаб. Из турецкого Генштаба копия комплекта попадет в Англию. Ведь они с Турцией союзники.

— А оттуда в Америку?

— По всей вероятности, да.

— Но Америка так далеко от России?

— Не забывайте, львиную долю оружия и огнеприпасов Турция получает из Соединенных Штатов. А президент Соединенных Штатов в Конгрессе дал напутствие ныне живущим и последующим поколениям. Оно гласило так: «Всем врагам России мы должны оказывать максимальную помощь. Вслед за Аляской мы выкупим Сибирь вплоть до Урала. Сильное государство, как известно, свою территорию никому не уступает, тем более не продает. У слабого государства мы все купим». И, представьте себе, покупают, потому что продаются чиновники.

Константин слышал много речей. Русские офицеры умеют выражать свои мысли. Но он впервые слышал, как просто и доходчиво объясняют сложные вещи.

С капитаном Артамоновым ему нравилось работать. Капитан не отчитывал за упущения по службе, но мягко напоминал: это будет первый и последний раз. Геодезисты помнили случай с унтером Белянским, жестоко избивавшим свою лошадь. Капитан Артамонов, будучи начальником межевого отделения при хозяйственном правлении Оренбургского казачьего войска, заметил, что его подчиненный безжалостно обращается с лошадьми. Предупреждение начальника унтер Белянский пропустил мимо ушей. Вместо следующего напоминания был рапорт — ходатайство о разжаловании унтера в рядовые. Атаман согласился с офицером.

Начальник экспедиции приучал Константина самостоятельно принимать решения. Не всегда лазутчик будет в контакте с вожатым, не всегда он вовремя обратится за советом.

Чаще всего лазутчику придется действовать на свой страх и риск. Значит, прежде чем предпринять ответственное действие, нужно предусмотреть все риски, а страх у людей волевых подавляется сознанием важности поступка.

Почти каждый день Константин Фаврикодоров отлучался в Плевну. Он уходил днем, незаметно даже для геодезистов, и приходил ночью. Кроме капитана, его обычно провожали и встречали ночные глаза и уши экспедиции — стрелки Хоменко и Фоменко. Днем, когда не было поблизости чужих, Фоменко надевал красную феску, помогал повару, смотрел за лошадьми. Если кто следит, пусть думают, что это Фаврикодоров. А в это время Фаврикодоров в турецкой одежде посещал восточные форты Плевны, побывал и на высотах Янык-Баира, посмотрел, как английские инженеры укрепляют подступы к городу.