Записки рыболова - Андрей Анисимов

Цыганистый мужичок полез в карман и извлек красную пачку «примы» с несколькими цифрами телефона. Цифр было на три меньше. Они или стерлись, или мужичок, их по рассеянности, не дописал.

– Я вспомню. Войду в телефонную будку и вспомню. – Пообещал чернявый. И вспомнил. Для меня было совершенно не понятно, как это у него получилось. Но он испробовал несколько комбинаций и попал. Я записал адрес и поехал за собакой, а жену отправил домой готовиться к встрече с нами. Цыганистый мужичонка получил комиссионный четвертак и отправился его пропивать.

Шварц дожидался меня в квартире недалеко от Заставы Ильича. Я поднялся на четвертый этаж. Обшарпанные стены, потертые полы. В доме одна женщина, жена егеря. Хозяин у себя в лесу. Приезжает в город не каждую неделю.

– Где собака? – Спрашиваю я, оглядывая квартиру.

– Я его боюсь. Заперла в ванной. – Отвечает женщина.

Протягиваю ей сто пятьдесят. Она берет деньги, но с места не двигается.

– Давай собаку. – Требую я свое. Деньги-то отдал…

– Берите. Я же сказала, он в ванной. – Повторила хозяйка и, быстро шмыгнув к себе в комнату, заперлась.

Открываю ванную. В квартире собака кажется в два раза больше. Здоровенный черный пес еле умещается в ванной комнатке. Зверюга сидит. Из-под косматой челки на меня смотрят два темных настороженных глаза.

– Привет, Шварц. Пора знакомиться, раз я тебя купил. – Говорю я и делаю шаг к собаке. При звуке своего имени, пес поворачивает голову на бок и прислушивается.

– Тебе не надоело тут торчать? Гулять пойдешь? – При слове «гулять», терьер вскакивает и начинает махать тем местом, где полагается быть хвосту.

– Я стучу в комнату хозяйке: – Повод и ошейник он имеет?

– У дверей все висит. На гвоздике. – Кричит она из комнаты.

Поводок и ошейник я вижу. Беру и зову:

– Шварц, ко мне.

Пес моментально подходит и подставляет голову. Без всяких проблем, надеваю ошейник и пристегиваю поводок.

– Рядом, Шварц. – Собака с полным пониманием идет со мной.

– До свидания. – Кричу я хозяйке. Она не отвечает, но слышу, дверь за нами запирает проворно.

– Первый таксист нас брать отказывается. Второй оглядывает меня, псину и называет тройную цену.

В доме нас ждут. Жена постелила в прихожей одеяльце и поставила миску с водой. Шварц долго и жадно хлещет воду. С его языка капли летят на новые обои.

– Место. – Говорю я нашему новому жильцу и указываю на одеяльце. Шварц спокойно укладывается. У меня такое впечатление, что он понимает и то, что мы говорим между собой.

– Может он оборотень? – Спрашивает супруга.

Ответа я не знаю. Садимся пить чай. Шварц тихо встает и осторожно идет на кухню. Молча наблюдаем, что он намерен делать. Он намерен залезть под стол и развалиться. Ноги нам девать уже некуда.

– На место, Шварц. – Говорю я строго. Шварц встает и поднимает спиной стол. Ели успеваем схватить чашки. Пес послушно возвращается в прихожую и ложится на место.

На другой день рано веду его гулять. У меня много дел, а вечером самолет в Тбилиси. Завтра выгуливать собаку придется жене. Мы договариваемся, что перед моим отъездом прогуляем его вместе. Наша квартира на Спасской улице, невдалеке площадь трех вокзалов. Люди с мешками, бредущие мимо нашего дома, не редкость. Шварц при виде такого прохожего злобно бросается на него. С трудом оттаскиваю.

– Ты не любишь бродяг, приятель. – Догадываюсь я. Запустив собаку в квартиру, уезжаю по делам. Вернувшись к обеду, застаю следующую картину. Жена заперлась. Шварц развалился под столом, миска его перевернута. Услышав, что я пришел, жена приоткрывает щелку.

– Я одна с этой собакой не останусь. Вези его назад.

Начинаю выяснять, что было.

– Я стала подметать кухню, он забрал у меня веник, улегся в дверях и не отдает. Я крикнула. Он зарычал, показав свои клычищи, и ни с места.

Шварц очень внимательно слушает наш разговор. Снимаю поводок:

– Шварц, ко мне. – Подходит, но нехотя. Цепляю поводок и вывожу его к машине. Я тогда ездил на «двушке». Первый итальяно-советский фургон-универсал. Открываю заднюю дверцу. Собака запрыгивает так, словно, катается на машинах каждый день.

– Кто там? – Спрашивает хозяйка. Увидев нас, долго не хочет пускать. Деньги за собаку она вернуть не может. Отдала мужу. Объясняю, что денег не прошу, но уезжаю, а жена пса боится.

– Я сама его, как черта, боюсь. – Признается хозяйка, но дверь открывает. Шварц заходит со мной, его спина и уши выражают крайнее уныние. Снимаю поводок, вешаю на гвоздик и быстро ухожу из квартиры. Отдавать кобеля мне жалко, но оставить пса с женой после его фокусов не могу. Быстро спускаюсь вниз и иду к машине. У меня три часа до вылета.

Открываю дверцу, и в этот момент вижу, что Шварц несется ко мне со всех ног. В машину он успевает раньше меня.

Возвращаемся домой вместе. Я отложил свой вылет на несколько дней. Остаток дня пес ведет себя идеально. На следующий день повторяется все с начала. Вечером жена в слезах, Шварц на кухне. Миска перевернута. Понимаю, придется применить силу. Зову собаку, беру за ошейник, сажусь ему на спину, и луплю поводком. Он пытается вырвать морду, и цапнуть меня за руку. Изо всех сил прижимаю его башку к полу. Надо победить, иначе хозяин в доме будет Шварц. Сил хватило. Больше за десять лет я его ни разу не ударил. Он этого своим джентльменским поведением не допустил.

Любовь к рыбацким выездам Шварц проявил скоро. Он обожал машину и за два дня знал, что мы куда-то едем. Попутчиком он был великолепным, правда, по началу не все шло гладко. Я сажал пса сзади. Он высовывал морду в окно и наслаждался потоками встречного воздуха, но при первом резком торможении, влепил мне своими клычищами в затылок. В глазах у меня потемнело. Пришлось привязывать его так, чтобы его башка до моего затылка дотянуться не могла. В рыбацких походах он чувствовал себя превосходно. С удовольствием ел уху и вареную рыбу, смешно выталкивая из пасти косточки. Пожалуй, так же, как машину он обожал воду. Смелости собака оказалась необычайной. За палкой летел в реку или озеро с любого обрыва, ни минуты не задумываясь. К сожалению, эта смелость стала причиной болезни, которая на пару лет укоротила его жизнь.

Ранней весной мы выехали на Волгу. Река после зимы не прогрелась. На берег, где я остановился на пару часов, свернула шикарная иномарка, из которой хозяин выпустил трех холеных и невероятно породистых понтеров. Легавые бегали по берегу и дружелюбно нюхались со Шварцем. Собаки затеяли совместную игру. Мой терьер рос у егеря с охотничьими щенками, и относился к ним, как к друзьям. Самодовольный тип из иномарки, из тех, кто в советское время долго живал за границами, поднял палку и, подозвав своих псов, бросил ее в воду:

– Апорт! – Его легавые закрутились на берегу, жалобно заскулили, но прыгать в реку не стали. В Волгу бросился Шварц. Естественно, палку он принес мне. Посрамленный иномарочник быстро уехал.