Застолья со звездами - Анатолий Баюканский

Латвия, Дубулты

Передо мной один из самых дорогих сердцу автографов Валентина Саввича Пикуля. Роман называется «Три возраста Окини-сан». И автограф, где написано: «Авторский экз. Анатолию Борисовичу Баюканскому, моему коллеге, остриженному, как и я, женою. Виват! В. Пикуль, XX в.».

А теперь не совсем обычная история моего знакомства с этим замечательным и популярным литератором. Началась она с трагикомического случая: в доме творчества Дубулты, под Ригой, меня усадили в столовой за один стол с двумя белорусскими коллегами. Четвертым оказался не больно-то тогда известный писатель из Риги Валентин Пикуль. Видели мы его в столовой крайне редко. Писатель работал настолько самозабвенно, что появлялся за обедом и ужином тогда, когда все уже покидали столовую, торопливо ел и быстро возвращался в номер.

К тому времени у меня писательский альбом насчитывал уже около сотни автографов. Улучив момент, я попросил Валентина Саввича оставить на память о нашей редкой встрече краткую запись. Пикуль насторожился: «Я никогда и никому никаких автографов не даю!» — резковато ответил он.

Вечером, в холле, попивая коньячок с рижским бальзамом, я рассказал об этом моему другу Владимиру Добрякову. А тот вдруг предложил: «Давай устроим розыгрыш». Мы выжали пасту из стержня шариковой ручки, Добряков приложил свой палец к пасте, затем оттиснул на чистом листе бумаги и внизу подписал: «Отпечаток указательного пальца Валентина Пикуля».

Ранним утром в дверь моего номера постучали. Появился взволнованный Пикуль. Оказывается, каким-то образом он успел узнать про свой «автограф».

— Где вы сняли отпечаток моего пальца? — сурово спросил Пикуль. — В столовой, со стакана?

Я не мог удержаться от смеха, стал объяснять, но Пикуль был непреклонен:

— Либо вы отдаете мне отпечаток немедленно, либо… — глаза его блеснули.

Мне ничего не оставалось, как вернуть ему лист с пальцем Добрякова.

* * *

Прошло несколько лет. Случай этот забылся. Но в 1985 году Валентин Саввич, став широко известным писателем, давал обширное и очень редкое интервью Центральному телевидению. Рассказал о своей работе, о боевой молодости, упомянул о том, что ему некогда даже ходить в парикмахерскую, стрижет его жена, затем поведал читателям, что начал работу над новым романом о сахалинской каторге.

На следующий день я отправил в Ригу письмо такого содержания: «Валентин Саввич! Прослушав ваше интервью, решил оказать вам безвозмездную помощь в работе над «Каторгой». Дело в том, что у меня только что вышел из печати роман… о сахалинской каторге под названием «Соколиные ратники». Вложил в большой конверт свой роман с автографом, шутя напомнил о его «автографе», в Дубултах, а также предложил архивные материалы о каторге.

Известно, что Пикуль обладал поистине феноменальной способностью фантазировать, основываясь на фактах. Сам он на Сахалине не бывал, а я, грешный, прожил там аж 15 лет, прошел по всей каторжной земле на лыжах, часто бывал в командировках на северном Сахалине, задумав роман о каторге, уехал туда жить на полгода, переворошил все архивы, застал даже в живых последнего политкаторжанина Станислава Бугайского, которому шел тогда девяносто четвертый год. Кстати, позже ему на Сахалине поставили памятник, а в музее революции Варшавы вычеркнули его из списка «без вести пропавших». Вот почему я от щедрости душевной решил оказать документальную помощь коллеге. Бывают у меня такие причуды. Возьму вдруг и отдам первому встречному что-нибудь очень ценное для себя. Ну, ладно, каким уродился…