Джузеппе Бальзамо. Том 1 - Александр Дюма

– Как не осмелился?

– Он хотел возложить ответственность за его арест на меня, а я, клянусь, ничуть не храбрее короля!

– Неужели?

– Можете мне поверить. Приходится все хорошенько взвешивать, прежде чем подставить свой зад этим собакам-философам. А вы говорите – похищение из дома Руссо! Нет, дорогой мой, это невозможно!

– Признаюсь откровенно, дорогой Сартин, я не совсем понимаю причину вашей робости. Разве король – уже не король, а вы не начальник его полиции?

– Нет, вы все просто очаровательны! Когда вы говорите: «Разве король – уже не король?», вы полагаете, что этим все сказано. Так вот послушайте, дорогой виконт. Я бы скорее похитил вас у графини Дю Барри, чем вытаскивать Жильбера из логова Руссо.

– Что вы говорите! Благодарю за откровенность!

– Клянусь, шуму было бы гораздо меньше! Вы даже не представляете себе, до чего чувствительная кожа у всех этих писак. Они вопят по поводу малейшей царапины, словно их колесуют.

– Не так страшен черт, как его малюют. И потом, уверены ли вы в том, что подобрал нашего беглеца Руссо? Неужели ему принадлежат все пять этажей и он один живет в этом доме?

– Руссо гол, как сокол, у него не может быть дома в Париже; кроме него в этой лачуге, возможно, проживает десятка два жильцов. Однако вам стоит взять за правило следующее: всякий раз, как вы ожидаете несчастья, приготовьтесь к тому, что оно случится. Если же ждете удачи, то не настраивайтесь на веселый лад. В девяноста девяти случаях вас подстерегает неудача, и только в одном это будет счастье. Признаться, я подозревал, что с нами может случится: я прихватил записи.

– Какие записи?

– Они касаются Руссо. Можете мне поверить, что любой его шаг известен.

– Неужели? Он в самом деле опасен?

– Нет, из-за него могут быть неприятности: этот сумасшедший способен в любую минуту сломать себе руку или ногу, а обвинят в этом нас.

– Да пусть хоть шею себе свернет!

– Боже сохрани!

– Позвольте вам заметить, что я не понимаю, о чем вы говорите.

– Народ время от времени бросает в женевского философа камни, но оставляет это право за собой. Если же мы позволим себе бросить в него хотя бы маленький камешек, народ обратит свои удары на нас.

– Прошу прощения, я не могу уловить все эти тонкости.

– Мы должны принять все меры предосторожности. Мы можем рассчитывать только на то, что у Руссо мальчишки нет. Сейчас мы это выясним. Спрячьтесь поглубже в карете.

Жан повиновался, Де Сартин приказал кучеру прогуляться по улице.

Он раскрыл портфель и достал оттуда бумаги.

– Посмотрим, находится ли ваш юнец у Руссо. Когда он должен был сюда прибыть?

– Шестнадцатого.

– «Семнадцатого: видели, как г-н Руссо в шесть часов утра собирает травы в Медонском лесу. Он был один».

– Один?

– Далее. «В два часа пополудни он продолжал собирать травы, но уже вместе с молодым человеком».

– Ага! – воскликнул Жан.

– Да, с молодым человеком, – повторил де Сартин, – слышите?

– Это он, тысяча чертей! Это он.

– Ну? Что вы на это скажете? «Молодой человек застенчив».

– Верно!

– «Он с жадностью ест».

– Все так.

– «Оба чудака срывают растения и укладывают их в цинковую коробку».

– Дьявольщина! – вскричал Дю Барри.

– Это еще не все. Слушайте дальше: «Вечером он привел молодого человека к себе, в полночь молодой человек еще не выходил от него».

– Прекрасно!

– «Восемнадцатого: молодой человек не выходил из дому и по всей видимости поселился у господина Руссо».

– Я не теряю надежды…

– Ну, в таком случае, вы – оптимист! Впрочем, поделитесь со мной вашими соображениями.

– Вполне вероятно, что в этом доме у него есть какие-нибудь родственники – Сейчас вы будете удовлетворены, вернее – разочарованы. Тише, кучер возвращается!

Де Сартин вышел из кареты. Не пройдя и десяти шагов, он встретился с одетым в серое, подозрительного вида, господином.

Увидав прославленного начальника полиции, он снял шляпу и опять надел ее с таким видом, будто не придавал своему приветствию особого значения, хотя глаза его засветились уважением и преданностью.

Де Сартин подал знак, человек приблизился. Начальник полиции шепнул ему на ухо приказание, и тот исчез за дверью Руссо.

Начальник полиции опять сел в карету.

Несколько минут спустя человек в сером подошел к карете.

– Я отвернусь, чтобы меня не было видно, – предупредил Дю Барри.

Де Сартин улыбнулся, выслушал доклад агента и отпустил его.

– Ну что? – спросил Дю Барри.

– Как я и подозревал, нам не повезло. Ваш Жильбер живет у Руссо. Уверяю вас, что лучше было бы оставить ваши намерения.

– Чтобы я от этого отказался!..

– Да. Неужели вам хочется, чтобы ради пустой фантазии против нас восстали все парижские философы?

– Боже мой, что скажет Жанна?

– Так она очень дорожит этим Жильбером? – спросил де Сартин.

– Да!

– В таком случае вам остается действовать лаской, умаслите Руссо, и вам не придется красть молодого человека, он отдаст вам Жильбера по доброй воле.

– Могу поклясться, что легче было бы приручить медведя.

– Это, может быть, легче, чем вам представляется. Не будем терять надежды. Он любит привлекательные лица, графиня – первая красавица, да и мадмуазель Шон недурна собой. Как вы думаете, графиня готова была бы ради своей фантазии пойти на небольшую жертву?

– И не на одну!

– Согласится ли она влюбиться в Руссо?

– Если это необходимо…

– Это будет полезно. Однако, чтобы их познакомить, понадобится посредник. Не знаете ли вы кого-нибудь из поклонников Руссо?

– Принц де Конти.

– Плохо! Он не доверяет принцам. Надо бы какого-нибудь обыкновенного человека: ученого, поэта.

– Мы не поддерживаем отношений с этими людьми – Мне кажется, я встречал у графини господина де Жюсье.

– Ботаника?

– Да.

– Вы правы. Он действительно приезжает в Трианон, и графиня позволяет ему опустошать клумбы. – Вот и прекрасно! Жюсье – один из моих друзей.

– Можно считать, что все улажено?

– Почти так.

– Жильбер, стало быть, попадет ко мне? Де Сартин на мгновение задумался.