Залив Голуэй - Мэри Пэт Келли

— Эти люди хотят стать частью Соединенных Штатов. И они с радостью встретят нас, — заверил Патрик. — Военных стычек будет очень мало. Джеймси и Дэниел будут в безопасности, я обещаю.

Франция согласилась признать новую Республику сразу же, как только там будет поднят ее флаг, — в обмен на эксклюзивные права по вырубке леса.

— Которые стоят целого состояния, — заметил Патрик.

Тогда как основная территория достанется Соединенным Штатам, Республика Ирландия получит достаточно земли, чтобы разместиться на ней и построить правительственные здания.

— Нам уже предложили Монреаль или Квебек Сити, — сказал Патрик, — но мы построим собственную столицу — на великом meitheal. Впрочем, временную, конечно.

Он утверждал, что, когда ирландские каперы^[61] начнут терзать британские морские перевозки с одной стороны, а международная общественность задействует свое влияние с другой, британцы могут собрать свои вещички и сбежать из Ирландии еще до того, как там высадятся фении.

— Это и будет твоей бескровной революцией, Онора, — закончил он.

Патрик подвел меня к большому столу на кухне у Бриди. Из внутреннего кармана своего зеленого мундира он извлек свернутый лист бумаги и развернул его передо мной.

— Это план сражения, — пояснил он, аккуратно разглаживая большую квадратную карту.

Планировалась военная операция, какой ирландцы никогда раньше не проводили. Во всех минувших восстаниях плохо экипированные и отчаявшиеся люди просто бросались на превосходящие силы противника. Теперь же опытные солдаты, ветераны, закаленные в самых суровых боях Гражданской войны и жаждущие отомстить за страдания своего народа во время Великого голода, будут противостоять немногочисленному ополчению из числа гражданских. С разных направлений выдвинутся четыре армии.

Патрик лично закупал мушкеты в государственном арсенале в Филадельфии, а боеприпасы — в городе Трой, штат Нью-Йорк.

— Люди, продававшие мне оружие, желали нам удачи, — сказал он. — А в одном месте даже не захотели брать с меня денег.

По словам Патрика, на покупку десяти тысяч единиц оружия и двух с половиной миллионов патронов было потрачено сто тысяч долларов.

— Том Суини хотел подождать до зимы, чтобы перейти озера по льду, но Братство решило, что если мы не начнем действовать прямо сейчас, то потеряем своих солдат. Когда ветераны осядут и обзаведутся семьями, их будет трудно привлечь снова.

— Это правда, — согласилась я.

Патрик показал мне декларацию, составленную генералом Суини, которая будет зачитана канадскому народу:

«Мы — Ирландская армия освобождения. Во имя семисот лет британского владычества и прозябания Ирландии, во имя миллионов погибших от голода, во имя нашей попранной нации мы протягиваем вам нашу руку братства. Присоединяйтесь к нам, чтобы вместе ударить по тирании».

— Замечательно сказано, не правда ли? — спросил Патрик.

И тут он действительно поцеловал меня — правда, в щеку, в возбуждении соратника по оружию, а не в порыве страсти.

— А я ведь прекрасно знаю эту страну вдоль ее границы, — продолжал он, положив ладонь на участок карты, где схематически были изображены хвойные леса. — Оджибве охотятся и рыбачат по обе стороны от нее. Они станут нашими проводниками и даже воинами на нашей стороне. Я чувствую, как все разрозненные частички меня соединяются в единое целое в этой великой кампании. — Он повернулся ко мне. — Ты со мной, Онора?

— Ты хочешь, чтобы я последовала за тобой, как Мэрион Маллигэн последовала за полковником?

Он рассмеялся. Совсем по-мальчишески.

— Нет, нет. Это будет очень короткая война. Я лишь хочу, чтобы ты приехала ко мне, когда мы построим нашу столицу. У меня там будут определенные положение и должность — секретарь по тем или иным вопросам. У меня будет что тебе предложить, Онора. Было бы очень здорово, если бы ты была рядом, пока мы будем творить историю. А какую работу ты могла бы выполнять там с твоими знаниями и умениями! Нам необходимо создать абсолютно новую структуру правительства, написать конституцию. Столько еще предстоит организовать! В нашей Республике голос женщины будет услышан.

— Патрик, все это звучит потрясающе.

— Так ты поедешь со мной?

Но как я могла? Бросить моих детей? Майка? Майру? Бриджпорт? Это было невозможно. Я окончательно осела на этом месте, стала бабушкой. Я начала было объяснять все это Патрику, но тут во мне проснулась юная Онора. Я буду всего в двух днях пути отсюда. Мои сыновья — уже мужчины. Даже Майкл в свои семнадцать считает себя совершенно взрослым. И планирует помолвку с Мэри Энн Чемберс — девушкой, за которой ухаживает. Все они живут своей жизнью. Конечно, они будут удивлены, что их мать ринулась в такую авантюру! Если сейчас я скажу Патрику Келли «нет», он из гордости больше никогда не вернется. Он был прав. Мы зашли слишком далеко. Он больше не может оставаться дядей-холостяком, приезжающим к нам на праздники. Этого ли я хотела на самом деле? Я и сама еще толком не знала, что отвечу ему, пока не начала говорить.

— Поеду, — сказала я.

Тогда Патрик Келли наконец поцеловал меня по-настоящему.

* * *

Патрик уехал тем же вечером. Он попросил меня ничего не рассказывать семье до его возвращения. Сначала он хотел переговорить с Пэдди.

— Попросишь у него моей руки? — тогда спросила я.

Но на самом деле Патрик лишь хотел заверить Пэдди, что это не означает неуважение по отношению к его отцу, — чисто мужской разговор. Я согласилась и никому ничего не сказала.

Я перестала конфликтовать с Джеймси и Дэниелом по поводу их возможного отъезда. Майра была в замешательстве даже после того, как я объяснила ей, что настоящей войны там не будет.

— Их там примут с радостью, — заверила я.

В последний день мая почти две тысячи ирландцев из Чикаго отправились на север. Майкл и Стивен с ними не пошли. Они получили от полковника Келли письмо с приказом оставаться дома и винили в этом меня.

Проблемы начались у фениев еще до того, как они покинули город. Три железнодорожные компании отказались везти их: выбраться из Чикаго им удалось лишь после того, как они сняли свои зеленые мундиры и прикинулись обычными рабочими.

Поначалу казалось, что все будет именно так, как говорил мне Патрик Келли. Фенианские войска взяли Форт-Эри, нанесли поражение собственному полку королевы — лучшему из всего ополчения. Все мы — мужчины и женщины — праздновали это событие у Маккены. Наши парни планировали выехать в Канаду немедленно, чтобы присоединиться к фениям и находиться там во время победы.