Бастард рода Неллеров. Книга 5 - Серг Усов

— Ого, вот это пробка. — не могу сдержать удивления при виде огромной очереди на въезд в город. — Поди на выезд не меньше.

А чему я удивляюсь? Хотя у Рансбура аж шесть ворот, но сейчас почти середина дня, тут это, можно сказать, час пик, если пользоваться терминологией моего родного мира.

Рота и фургоны довольно далеко отстали. Со мной готлинские четыре десятка, включая лейтенанта сыска, а ещё Берта и её сопровождающие, пересаженные на коней, как и обе мои служанки. Остальные слуги остались в повозках, призову их, когда сам устроюсь и они потребуются.

На почти миледи жалко смотреть, так она растеряна и даже немного напугана окружающим нас столпотворением и громким шумом. Собственно, поэтому и взял её сейчас с собой. Передам с рук на руки, а то мало ли что.

Встретившие нас у городских рогаток стражники уже отрядили двоих из крутившихся поблизости мальчишек бежать со всех ног в прецептории Молящихся и Наказующих сообщить о прибытии гостей, так что, петлять по запутанным улицам столицы не придётся, нас скоро встретят.

Осталось лишь пробиться к воротам, что не так-то просто. Создавай пробку одни лишь простолюдины, проблем было бы меньше, но попасть в Рансбур стремятся сейчас и дворяне, вижу пару карет, кораблями среди человеческих волн медленно продвигающихся к широкому мосту через ров, наполненный водой из реки, протекающей вдоль противоположной от нас стороны города.

И всё же мы сделали это, добрались до арки надвратной башни и протиснулись — по другому никак не скажешь — внутрь столицы.

— Сержант, кто будет нас искать, мы в трактире, вон в том. — говорю помощнику начальнику караула, пожилому стражу с отвислыми седыми усами.

— В «Разрушенной башне»? — усталым тоном уточняет усач. — Хорошо, ваше преподобие, передам.

Неизвестно, как скоро нам предложат обед и предложат ли вообще, а самим, не успев приехать, набиваться к столу как-то неудобно, так что, предложение Карла и Ригера дожидаться встречающих в заведении принял без всяких раздумий.

Сразу за воротами большая площадь, почти как у нас в Неллере Ратушная, ярдов сто в длину и на лишь треть меньше шириной. От неё расходятся сразу пять улиц — две вдоль городских стен и три в разных направлениях вглубь города.

Тут множество торговых точек, лишь усугубляющих толкучку в потоках людей и транспорта, три, а, нет, четыре, один, оказывается, от меня спрятался за широким платаном, трактира и — ого! — пара вертепов, из окон которых красотки демонстрируют свои прелести.

Направившись к «Разрушенной башне», замечаю, что все мои герои пялятся на девиц. Ага, понятно, оголодали без женской ласки в пути. Самые алчные взоры, смотрю, у моего дружка Ника и у Ивана Чайки. Ваня, алё, ты не на сиськи должен глаза таращить, а только и делать, что оглядываться по сторонам, как бы кто-нибудь твоего спасителя и благодетеля не погубил.

Кажется, я знаю самый надёжный план, как можно убить аббата Степа. Надо предъявить моим славным защитникам голых девиц, и пока они будут отвлечены, великого боевого мага и целителя спокойно зарубить, хоть мечом, хоть топором, как тот Раскольников старушку за рубль.

Ладно, чего я на парней-то взъелся? Можно подумать, сам не такой. И не краснею ведь уже, бросив пару заинтересованных взглядов вон на ту, светленькую, с бюстом четвёртого, как минимум, размера.

— Освободи нам четыре стола. — надменно говорит милорд Монский трактирщику, когда мы оставив своих лошадей у коновязи под наблюдением Ивана и Ника — самые молодые, а тут дедовщина тоже имеет место быть, пусть сиськами пока любуются — вваливаемся всей толпой в зал.

Там три десятка столов, не занятыми оказались только пара, но трактирщик быстро попросил освободить ещё два пожилого наёмника, в одиночестве мрачно наливавшегося элем, и молодую парочку — парню лет двадцать, его подружке едва ль за семнадцать.

Столы рассчитаны на дюжину едоков, так что особо тесниться моим парням не пришлось, а я так и вовсе расселся весьма свободно — со мной только Карл с Ригером, лейтенант Николас и Берта со своими сопровождающими. Разумеется, Сергий и служанки мои тоже рядом, на краешке лавки присели.

В трактирах господствует полная демократия, и благородные, и простолюдины могут находиться за одними столами. Нет, конечно, отдельные номера есть, но ими воспользоваться вправе любой, кто желает уединения и готов ради этого потратить лишние драхму-две-три, в зависимости от уровня заведения и выделяемого помещения.

Обслуживали здесь весьма быстро, три молоденькие рабыни буквально порхали по проходам, и, пожалуй, это единственное достоинство «Разрушенной башни», а в остальном мне тут не сильно понравилось.

В зал шёл чад из кухни, и там что-то подгорело, гусь оказался жёстким, а вино кисловатым. Помнится, у нас раньше на вокзалах тоже общепит качеством еды и напитков не блистал, правда, в последние лет десять ситуация вроде как поменялась.

— Наверное, часы-то, наши готлинские ходики, те, что для прецептора, мне надо было с сразу с собой взять? — спрашиваю у Карла, с трудом дожевав кусок мяса и сделав глоток из глиняной кружки. — Может послать за ними кого-нибудь из парней?

— Думаешь, не успеешь представиться, как сразу же обратно пошлют? — насмешничает мой вассал. — Да ладно тебе, не спеши. Завтра все наши остальные вещи подвезут, как только определимся с жильём. Я предлагаю найти приличную гостиницу. Подозреваю, в прецептории всё слишком строго.

— Тебе лишь бы девок без помех к себе водить. — досадую.

Но по сути озвученного вопроса, он прав. Успею я ещё со своими подарками разобраться.

— С чего ты взял, что я ради девок? — лицемерно возмущается приятель.

— Потому что хорошо успел тебя узнать. — жму плечами, отодвигаю от себя мерзкого гуся и придвигаю блюдо с колбасами. — Берта, — смотрю на сидящую слева от меня почти миледи. — Не стесняйся, ешь. А то и так худая, ветром унесёт.

Девчонка сидит какая-то напуганная, сжавшаяся будто воробышек на морозе, не столько из-за трактирного многолюдства, сколько явно увидев насмешливые взгляды сидящей от нас сбоку за соседним рядом компании молодых дворян — троих парней и двоих девушек, тоже путешествующих, если судить по одеждам.

Мой наряд грустного клоуна у них вызвал уважение, а вот пошитое из дорогой ткани, но не по росту платье Берты вызвало весёлые перешёптывания и насмешки.

Впрочем, их отношение к ней тут же