Шепот черных песков - Галина Долгая

Седовласый архитектор поднял голову. Судя по его недоуменному взгляду, царь понял, что тот решает очередную задачу будущего строительства. Но вот Леф сообразил, кто перед ним, и поднялся во весь рост, едва не задевая головой потолка.

– Приветствую тебя, мой царь!

Ответив на поклон зодчего кивком, Шарр-Ам предложил прогуляться:

– Ты слишком много времени проводишь в этой комнате. Так и заболеть недолго. За стенами хороший свежий воздух, холодно, но дышится легко. Накинь конас и пойдем. Есть разговор.

Леф нехотя оставил свой «план» и, последовав совету царя, вышел за ним следом, чуть ли не пополам согнувшись в дверях. Наркаб молча сопровождал их.

Снежинки падали с неба хлопьями. В воздухе они напоминали белую золу, разметенную ветром, но вблизи каждая из них казалась шедевром небесного ювелира. Симметрия формы, тонкость белых лучиков, тающих на глазах, восхищала. Леф подумал, что и ему хочется создать нечто воздушное и гармоничное, но не такое хрупкое. Но как добиться прочности зданий, если строить их из глины?!

– Что тебя тревожит? – словно читая мысли зодчего, спросил Шарр-Ам, тоже рассматривая снежинки.

– Глина.

– Глина? – удивился царь.

– Я думаю, как сделать из глины твой дворец и храмы, да так, чтобы они служили не только нам, но и нашим потомкам. Я прикинул, сколько нам понадобится кирпичей, и получилась такая цифра, которую я и назвать не могу, но каждая семья из всех племен, объединенных тобой, должна будет делать кирпичи каждый день, и с утра до ночи…

– Об этом не думай, работать будут все от мала до велика и столько, сколько надо. Глины у нас хватит, солома будет, а вот дерева для колонн и перекрытий может не хватить. Берега Мургаба не дадут нам этого материала в нужном количестве. Я запретил своим подданным рубить деревья для разведения огня. Пусть собирают хворост, ищут саксаул в песках – топливо есть! Но даже так, найти дерево для колонн, о которых ты говорил, оказалось большой проблемой.

Леф кивал, соглашаясь с царем, и казалось, его не очень-то и волнует, хватит дерева или нет.

– А если дерева не будет? – царь задал волнующий вопрос.

Архитектор ухмыльнулся в бороду.

– Тогда будем делать столбы из глины!

Царю ответ не понравился, и, заметив это, Леф, спохватился, сказав серьезно:

– На берегах Мургаба есть старые крепкие деревья, я видел. Поставим колонны в главных помещениях – в тронном зале, залах ожидания приема, в святилищах храмов. А в остальных решим по-другому. Не беспокойся, царь.

Леф склонил голову и с его пышных волос, удерживаемых крученой веревкой, повязанной поверх лба к затылку, посыпались слипшиеся друг с другом снежинки. Царь провел ладонью по своей незащищенной волосами голове. В отличие от зодчего она оказалась мокрой: снег таял на темечке и скатывался ручейками на лицо и спину.

– Что ж, пора под крышу, – решил он, почувствовав, что и ноги озябли. – Сейчас у тебя будет теплее всего, – пошутил царь, – пойдем, расскажешь о плане, хочу, чтобы Наркаб послушал, ему думать об охране, он должен знать, каковы укрепления.

Наркаб, почтенный вниманием царя, покашлял и потряс головой – и с нее покатились ручейки растаявшего снега.

* * *

Стоя на пороге комнаты, царь с волнением в сердце рассматривал глиняные модели будущих храмов и дворца, в планировке которого Леф особенно преуспел.

Сложная комбинация комнат группировалась в центре плана. Все учел зодчий – и анфиладу аудиенцзалов, и переходы между личными покоями царя и его семьи и комнатами для молений. Внутренние дворики разделяли жилую часть от сакральной, помещения для хранения продуктов – от залов для посетителей.

Леф обвел дворец квадратной стеной, оставив за ней все планируемые храмы, посвященные главным богам: Богу Солнца, Богине Плодородия, Богу Всех Вод и Богу Хаоме. В эти храмы можно было попасть как из дворца, так и минуя его, что было важно для исполнения ритуалов в присутствии народа. Только Дом Спящих Богов разместил зодчий рядом с дворцом, с его восточной стороны. Так потребовал Верховный жрец.

– Это особый храм, Леф, это связь с нашими предками, это их покои. Я расскажу тебе. Слушай! – и необычная старинная легенда, передаваемая из уст в уста многие века, зазвучала в новом месте – в плодородном оазисе Мургаба, в чем-то похожем на то место, где она родилась:[49]– Давно это было, говорят, что боги в те времена часто спускались к людям с небес, чтобы узнать, как мы живем, чтобы подарить избранным новые знания. Иногда боги прилетали все вместе, иногда по одному или по два. Но всегда они появлялись в воздухе в светящемся доме. Вот и в тот раз такой дом опустился с неба, но весь объятый пламенем. Люди ожидали появления самого Шамаш, но никто не вышел из того дома. Тогда один из жрецов осмелился и подошел ближе. Когда он дотронулся посохом до обгоревших стен, открылись двери. Жрец вошел внутрь и увидел несколько комнат. В одной из них было пятьдесят семь ниш, и в них лежали боги. Они спали.

– Пятьдесят семь?

– Пятьдесят семь, Леф! Ибо сказано: «Все боги разделили небо и землю. Пятьдесят великих богов заняли свои твердыни. Семь богов судьбы поселили трехсот на небе»[50]. Но слушай дальше! Жрец долго молился, упав посередине покоев, и боги услышали его, они ответили жрецу, подарив откровение, суть которого он передал людям.

– Что они сказали?

– Что люди должны помнить и чтить своих богов всегда, и тогда когда-нибудь они снова спустятся на землю и снова будут помогать людям. А до того каждого, кто соберется в Страну Без Возврата, спросят, соблюдал ли он дарованные заветы.

– А боги… они проснулись? – не понял Леф.

– Они исчезли вместе с домом, но мы помним и чтим их, и потому в моем городе должен быть Дом Спящих Богов! – закончил царь.

Леф озадачился.

– Господин, но я должен знать, как… каким был тот дом, чтобы его построить…

– Тебе поможет Силлум, – после некоторого раздумья решил Шарр-Ам.

Леф уже познакомился с этим человеком и даже подружился с ним. Силлум был родственником царицы, он рос вместе с царскими детьми и отличался особой сметливостью и рвением в служении богам. Его стихией был огонь. Еще мальчиком Силлум замирал перед священным пламенем, завороженно глядя на игру живых языков костра. Повзрослев, он стал жрецом бога Шамаш, и сам спроектировал храм, посвященный своему покровителю. Он же создал две модели печей для приготовления жертвенного мяса. Одна печь была небольшой и предназначалась для мяса мелкого скота, вторая – огромная, грушевидной формы с перекрытием в виде валика, который должен беречь огонь от осквернения кровью или соком мяса быка или верблюда. Небольшие печи тоже состояли из двух камер: одна для мяса, вторая для огня. Между ними предполагалась стенка, не доходящая до верхнего перекрытия. Через получившееся отверстие жар и будет проникать к мясу.