Ураган. Книга 1. Потерянный рай - Джеймс Клавелл

– Да-да, я согласна…

Сайада была очень горда. Столько достигнуто за год, поверить невозможно сколько! На следующей неделе лидера Ясира Арафата пригласили в Тегеран для триумфальной встречи с Хомейни в качестве благодарности за его помощь революции. Экспорт нефти в Израиль прекратился, фанатичный противник Израиля Хомейни утвердился на вершине власти, а произраильский шах изгнан и предан позору. Такой прогресс с тех пор, как она впервые встретила Жан-Люка! Невообразимый прогресс! И она знала, что помогала своему мужу, занимавшему высокий пост в ООП, действуя в качестве особого курьера для передачи посланий и кассет в Стамбул и из Стамбула, во Французский клуб в Тегеране и из него – о, сколько интриг потребовалось, чтобы убедить иракцев позволить Хомейни уехать и обрести безопасное убежище во Франции, где ему уже нельзя было затыкать рот, – во всевозможные другие места, куда меня сопровождал мой красивый любовник, и из них. О да, удовлетворенно подумала она, друзья и контакты Жан-Люка оказались очень полезными. Скоро настанет день, когда мы вернемся в Газу и вернем себе наши земли и дома, магазины и виноградники…

Дверь в квартиру Мак-Ивера распахнулась. На пороге стоял Чарли Петтикин.

– Боже милостивый, Жан-Люк, откуда ты, черт побери, взялся? Привет, Сайада, ты выглядишь еще красивее, чем всегда, заходите, заходите! – Он пожал руку Жан-Люку и дружески чмокнул Сайаду в обе щеки, ощутив ее тепло.

Длинное плотное пальто с капюшоном скрывало ее почти целиком. Ей были известны опасности Тегерана, и она одевалась соответственно.

– Это спасает от стольких хлопот и неприятностей, Жан-Люк. Я согласна, это глупо, пережиток прошлого, но я не хочу, чтобы в меня плевали или чтобы какой-то вонючий полудурок махал членом в мою сторону или мастурбировал, когда я прохожу мимо. Иран – не Франция и никогда ею не будет. Я согласна, это невероятно, что теперь в Тегеране я вынуждена носить некое подобие чадры, чтобы чувствовать себя в безопасности, когда всего месяц назад в этом не было никакой нужды. Что бы ты ни говорил, cheri, былой Тегеран навсегда канул в Лету…

Отчасти жаль, что так, подумала она, входя в квартиру. В нем было все лучшее от Запада и все лучшее от Востока – и все худшее. Но теперь – теперь я жалею иранцев, особенно женщин. Почему мусульмане, особенно шииты, такие зашоренные и никак не хотят позволить своим женщинам одеваться по-современному? Потому, что они такие подавленные и так одержимы сексом? Или потому, что боятся выдать себя? Почему они не могут смотреть на мир шире, как смотрим мы, палестинцы, или египтяне, или жители Дубая, Индонезии, Пакистана и стольких еще стран? Дело действительно, должно быть, в импотенции. Ладно, ничто не удержит меня от участия в Женском марше протеста. Как смеет Хомейни пытаться предать нас, женщин, которые шли ради него на баррикады!

В квартире было холодно, электрический камин по-прежнему работал на половинной мощности, поэтому Сайада не стала снимать пальто, просто расстегнула его, чтобы не было слишком жарко, и села на один из диванов. Ее платье было из теплой ткани – парижская модель с разрезом на бедре. Оба мужчины это заметили. Сайада бывала здесь много раз, и квартира всегда казалась ей тусклой и неуютной, хотя Дженни ей очень нравилась.

– А где Дженни?

– Она улетела в Эль-Шаргаз сегодня утром, на сто двадцать пятом.

– Так Мак тоже уехал? – спросил Жан-Люк.

– Нет, только она, Мак сейчас в офи…

– Я тебе не верю! – воскликнул Жан-Люк. – Она клялась, что никуда не уедет без Грязного Дункана!

Петтикин рассмеялся:

– Я и сам в это не верил, но она улетела, покорная как овечка. – У меня еще будет время рассказать Жан-Люку о подлинной причине ее отъезда, подумал он.

– Дела тут плохи?

– Да, и делаются еще хуже. Казней становится гораздо больше. – Петтикин решил про себя не упоминать при Сайаде об отце Шахразады. Нет смысла ее расстраивать. – Как насчет чашечки чая? Я как раз приготовил. Вы слышали сегодня про тюрьму Каср?

– А что с ней такое?

– Толпа взяла ее штурмом, – сказал Петтикин, отправившись на кухню за чашками. – Они снесли ворота и выпустили всех на свободу, вздернули нескольких человек из САВАК и полиции, а теперь ходят слухи, что «зеленые повязки» открыли там свой бизнес с мартышкиными судами и заполняют камеры кем только ни попадя, так же быстро освобождая их с помощью расстрельных команд.

Сайада сказала бы, что тюрьма была освобождена и что теперь враги революции, враги Палестины, несут заслуженное наказание. Но она промолчала, внимательно слушая Петтикина, который продолжал:

– Мак рано утром проводил Дженни в аэропорт, потом ездил в министерство, потом сюда. Он скоро будет. Как там с проездом к аэропорту, Жан-Люк?

– Глухая пробка в несколько километров.

– Старик оставил сто двадцать пятый в Эль-Шаргазе на пару недель, чтобы вывозить наших людей, если понадобится, или доставлять сюда новые смены людей.

– Хорошо. Скот Гэваллан давно уже просрочил свой отпуск, и пара наших механиков тоже. Сто двадцать пятый может получить разрешение сделать посадку в Ширазе?

– Мы пытаемся договориться на следующую неделю. Хомейни и Базарган хотят полностью восстановить добычу нефти, поэтому, я думаю, они пойдут навстречу.

– Вы сможете доставлять сюда новые смены, Чарли? – поинтересовалась Сайада, спрашивая себя, следует ли позволять британскому 125-му действовать столь свободно. Проклятые британцы, всегда пытаются обо всем договориться потихоньку!

– Таков план, Сайада. – Петтикин добавлял в чайник кипятка и не заметил гримасы на лице Жан-Люка. – Британское посольство нам, по сути, приказало вывезти из страны весь неосновной персонал и родственников. Мы вывезли несколько сотрудников и Дженни, а потом Джон Хогг отправился забрать Мануэлу Старк из Ковисса.

– Мануэла в Ковиссе? – Сайада была удивлена так же, как Жан-Люк.

Петтикин рассказал им, как она прилетела сюда и Мак-Ивер отправил ее в Ковисс.

– Столько всего происходит, что трудно за всем уследить. Что ты здесь делаешь и как дела в Загросе? Вы остаетесь на ужин – я сегодня готовлю.

Жан-Люк скрыл свой ужас:

– Извини, mon vieux, сегодня вечером никак не получится. Что касается Загроса, то там обстановка идеальная, как и всегда; в конце концов, это же французский сектор. Я здесь, чтобы привезти людей из «Шлумбергера», мы вылетаем завтра на рассвете, и мне придется вернуться с ними через два дня – как я могу удержаться, чтобы не слетать сюда лишний разок? – Он улыбнулся Сайаде, и она улыбнулась ему в ответ. – По сути, Чарли, мне давно полагается свободный уик-энд. Где Том Лочарт? Когда он возвращается в Загрос?

Желудок Петтикина болезненно сжался. С тех пор как Руди Луц три дня назад связался с ними из диспетчерского центра Абадана и сообщил о том, что HBC был сбит при попытке тайного пересечения границы и что Том Лочарт «возвращался из отпуска», у них не было никакой новой информации, за исключением одного официального сообщения, переданного через Ковисс, что Том Лочарт отправился в Тегеран автодорожным транспортом. Пока никаких официальных запросов по поводу угона вертолета.