Тарзан и сумасшедший - Эдгар Берроуз

– Это не белые, – произнес наконец Мински.

– Но и не черные, – добавил Крамп. – Четверо носильщиков, скорее всего, негры. Но ты посмотри, сколько на них золота!

– Их кожа коричневая, словно от загара, – продолжал Мински. – Может, это все-таки белые?

– А мне плевать на цвет их кожи, – сказал Крамп, – главное, они знают, где находятся золотые рудники. Вдруг со стороны отряда донесся чей-то голос:

– Послушайте, вы понимаете по-английски? Крамп и Мински с удивлением обнаружили, что голос принадлежит белому носильщику.

– Конечно, понимаем, – откликнулся Крамп, – и что дальше?

– А дальше мой вам совет, – донеслось до них, – убирайтесь отсюда, пока эти парни не поймали вас, и сообщите в ближайшее британское консульство, что Френсис Болтон-Чилтерн томится в плену в горах Рутури.

– Так вы полагаете, что они убьют нас? – спросил Крамп.

– Нет, – ответил человек, – они сделают вас рабами, как сделали и меня.

– Мы могли бы помочь этому парню, – предложил Мински. – У них нет ружей, и мы перебьем их по одиночке.

Сказав это, он поднял свою винтовку.

– Погоди, – остановил его Крамп. – Мы ведь ищем золотой рудник, не так ли? А сейчас есть шанс найти его. Пусть они сделают нас рабами, но когда мы узнаем, где расположены копи, мы сумеем уйти в любое время.

– Это безумие, – неуверенно произнес Мински.

– Мне доводилось попадать и не в такие передряги… Ну как? Решай, идешь со мной, или возвращаешься один через страну Уарутури?

– С тобой, – согласился Мински. – Пока нас двое, у нас остается шанс выжить, да и через страну Уарутури я не хочу возвращаться.

Говоря все это, Мински в душе проклинал себя за то, что согласился идти с Крампом. Сейчас он больше чем когда-либо хотел прикончить его. Крамп двинулся по направлению к незнакомцам, и Мински поплелся за ним.

– Вернитесь! – закричал Болтон-Чилтерн, – разве вы не поняли, что я вам сказал?

– Успокойся, дружище, – ответил Крамп, – мы знаем, что делаем.

Когда они приблизились к отряду, их тут же окружили семь или восемь воинов в золотых кирасах и шлемах. Один из воинов обратился к ним на непонятном языке, который, тем не менее, показался им знакомым.

Болтон-Чилтерн в отчаянии опустился на свой тюк.

– Глупцы! – простонал он.

– О чем они толкуют? – спросил Крамп. – Никак не могу понять.

– Они говорят, что теперь вы их пленники и приказывают бросить ваши винтовки. Если вы хотите с ними поговорить, попробуйте на суахили, возможно, они и поймут.

– Мы друзья, – сказал Крамп, – мы хотим пойти с вами в вашу деревню и поговорить с вашим вождем. Воины плотнее обступили их.

– Вы пойдете с нами, – сказал предводитель, и в тот же миг винтовки были вырваны из их рук, – но пойдете как рабы. Возьмите эти тюки, другим рабам нужно отдохнуть.

– О, какие же вы глупцы, – бросил англичанин.

– Постойте, – заупрямился Крамп, – вы не имеете права так поступать. Я же сказал, что мы друзья. Мы не рабы!

– Берите тюки, – повторил предводитель, одновременно подталкивая Крампа копьем.

Дрожа от напряжения, Крамп взвалил на спину огромный тюк, и Мински сделал то же самое.

– Куда они нас ведут? – спросил Мински.

– В крепость Амельтео, – ответил англичанин.

– Что это за место? – поинтересовался Крамп.

– Я там никогда не бывал, – отозвался Болтон-Чилтерн, – два года назад меня пленили галла, живущие в деревне над плато, где находится Амельтео. Я видел замок издали, но никогда там не бывал. Пару недель тому назад мы с несколькими воинами галла спустились в рудники и наткнулись вот на этих. После короткой схватки я оказался в плену. Галла относились ко мне совсем неплохо. Это простые добродушные туземцы, а вот об этих я слышал немало жутких рассказов. Их религия требует человеческих жертвоприношений, и, кроме того, они бросают людей на съедение львам. Если бы вы не поступили так глупо, то сами бы в плен не попали и меня бы спасли.

– Это все вот этот умник, – зло бросил Мински, указывая на Крампа. – Мы бы и сами смогли вас выручить, так нет, захотелось ему узнать, где золотые рудники.

Болтон-Чилтерн горько усмехнулся.

– Скоро узнает. Он будет там работать под палящим солнцем, подобно рабу на галере. Когда он пройдет через этот ад, ему на золото и смотреть не захочется.

– Я непременно использую свой шанс, – огрызнулся Крамп, – и вовсе не собираюсь торчать здесь два года.

Некоторое время они шли молча, а потом предводитель расположил колонну воинов и рабов с интервалом в пять футов.

– В чем дело? – поинтересовался Мински, – похоже, мы приближаемся к полю боя?

– Да, – ответил англичанин, – по-видимому, они что-то почувствовали, но не хотят уходить с этой тропы, которая хорошо замаскирована.

Снова наступила тишина, и снова ее прервал Мински.

– А что в этих проклятых тюках? – спросил он.

– Соль и железо, – пояснил англичанин. – Мы носим золото вниз к уарутури и меняем его на соль и железо. Это происходит несколько раз в году.

Когда лес кончился, они вышли на хорошо утоптанную тропу, ведущую прямо к горам, но воины не пошли по ней.

– Галла говорят, что эта тропа для дураков, – сказал Болтон-Чилтерн, – иногда амельтеосы взбираются по этой скале, но это очень опасно. Есть и другой путь на плато, но они держат его в глубокой тайне. Если вы хотите убежать, внимательно смотрите по сторонам и запоминайте местность. Я делал это, когда спускался вниз, и собираюсь делать то же самое и теперь.

– Так значит, хоть какая-то надежда на спасение есть? – спросил Мински.

– Надежда умирает последней, – ответил англичанин.