Патриоты - Джек Кавано

— Надо же! — повторила она и внезапно бессильно привалилась к двери. — Право, не знаю, что и сказать. Я… я… действительно не знаю, что сказать.

— Скажи — «да». — Исав осторожно шагнул вперед. На его лице блуждала глуповатая улыбка.

— Это так не похоже на тебя, Исав. Я всегда могла рассчитывать на твое благоразумие.

— В дни опасности приходится идти на больший риск. И потом, здесь у нас нет будущего. А в Англии мы можем начать жизнь заново. Взять другие имена. Создать семью.

С лица Мерси мгновенно слетело выражение задора и кокетства. Глаза потускнели. Проказливая улыбка растаяла. Лицо внезапно приобрело какое-то плоское выражение. Исав встревожился. Он никогда не видел возлюбленную такой. Никогда. Сколько он ее помнил, Мерси была сама игривость… сама жизнь… сама надежда. И вот от этого не осталось и следа. Сейчас Мерси Рид Морган напоминала заурядную и не слишком-то юную женщину.

— Я не могу поехать с тобой, — безжизненно выдохнула она.

Земля уходила из-под ног Исава. Его «светская бабочка» пыталась спрятаться в кокон. Он должен остановить ее. Молодой человек обнял Мерси за плечи и пристально, точно вознамерившись оживить любимую усилием воли, глянул ей в глаза.

— Не бойся, дорогая, — взмолился он. — Все отлично устроится.

Мерси опустила глаза.

— Деньги? Или дом? Это останавливает тебя? Знаю, я задаю много вопросов, милая, но мы можем открыть собственное дело. Вместе мы заработаем кучу денег! Тебе будут завидовать все лорды и леди Англии! Подумай об этом, любовь моя! Не какие-то там провинциальные Филадельфия и Бостон… Да в сравнении с Англией они ничто! Тебя примут самые благородные семейства Лондона, Оксфорда и Саутхемптона — они будут боготворить тебя так же, как и я!

Глаза Мерси, словно бы впавшей в ступор, медленно, невыразительно моргнули. Исаву захотелось встряхнуть ее. Кто эта женщина? Это не его Мерси. Его Мерси — прелестница. Фея. Нежное создание, само воплощение юности, скользящей по весеннему утреннему лесу.

— Мне не следовало… — с трудом подбирала она слова, — так долго…

Исав приподнял голову Мерси за подбородок. Она закрыла глаза, не хотела, отказывалась смотреть на него.

— Что бы это ни было — то, что пугает тебя, — вместе мы сумеем это одолеть!

Все еще с закрытыми глазами, она с трудом выдавила из себя:

— Я не могу… поехать… с тобой.

— Мерси, послушай меня! — в его голосе зазвучали стальные нотки. — То, что ты жена Джейкоба, не имеет никакого значения. Если бы не его обман, ты бы за него не вышла! И я не верю, что Господь почитает брак, основанный на лжи. Тот факт, что вы бездетны, свидетельствует о неодобрении Творца! Я убежден в этом! — Он взял в свои пропахшие дегтем ладони ее бледное нежное лицо. — Посмотри на меня! — требовательно произнес Исав. — Посмотри на меня!

Она медленно открыла глаза. В то же мгновение на обожженные руки Исава брызнули слезы.

— Джейкоб не может подарить тебе детей, — убежденно воскликнул он. — А я могу! Господь благословит наш брак — ведь он будет основан на любви!

Мерси безучастно глянула на Исава.

— Только скажи: еду. Это все, что от тебя требуется. Остальное беру на себя. Когда Джейкоб вспомнит о твоем существовании, мы уже будем на полпути в Лондон.

— Я ношу под сердцем его ребенка.

Исав похолодел; медленно отвел руки от ее лица; недоверчиво покачал головой. Должно быть, она ошиблась.

— Да, Исав, — без тени сомнения, твердо повторила Мерси. — У меня будет ребенок.

Мысли Исава смешались. Он принялся судорожно перебирать в уме свой скудный багаж медицинских знаний, вспоминать народные приметы… — словом, то, благодаря чему он сумел бы заставить ее усомниться в сказанном или доказать, что она ошиблась.

— Почему… кто еще… почему Джейкоб ничего не сказал?

— Я ему пока не говорила. — Увидев, как при этих словах глаза Исава засветились надеждой, Мерси поспешила добавить: — Просто не было подходящего момента — вечно он занят в комитете. Я хотела ему сказать… Сегодня.

— Ему не обязательно знать! — вскричал Исав. — И ребенок никогда не узнает! Если уедем, малыш родится в Англии. Мы вырастим его вместе. Я стану ему отцом. Уже потому, что ты его мать, я буду любить его как своего собственного…

— Исав, прекрати! Прекрати сию секунду! — Мерси беспомощно обхватила руками голову. — Прекрати, прекрати… это я во всем виновата… мне не следовало…

Молодая женщина резко осела на пол. Нижние юбки сбились вокруг ее ног, и она стала походить на маленькую девочку, напялившую мамино платье.

— Мне не следовало вовлекать тебя во все это, — выговорила она между всхлипываниями. — Я была эгоисткой. Я знала об этом, но не меняла поведения. Я жаждала твоего внимания, и ты меня им одаривал; ради того, чтобы поболтать со мною наедине, ты мог пожертвовать семьей и пойти на публичное унижение. Но до сего дня ты не настаивал на чем-то большем. Я имела все, о чем только можно мечтать, — мужа и поклонника. А теперь посмотри, что я сделала… все эти годы… посмотри, что я сделала с тобой. Я так виновата.

— Но ты любишь меня, — не унимался Исав, — я всегда это знал. Ты любишь меня!

Пока он говорил, Мерси недоуменно покачивала головой.

— Почему ты так поступаешь, Мерси? Наша любовь никогда не умрет!

Молодая женщина злобно вскинула на него глаза.

— Что я должна сделать, чтобы ты наконец-то понял? — стараясь не кричать, с сердцем произнесла она. — Почему ты вынуждаешь меня говорить гадости! Я пользовалась тобой, ясно? Я, как пиявка, кормилась твоей любовью. Понимаешь? Но я не люблю тебя. Больше не люблю. Слышишь меня? Я тебя не люблю!

Джаред пребывал в омерзительном настроении. На протяжении двух недель планы его менялись пять раз. Он собирался в Лондон — поездка откладывалась, собирался по новой — опять задержка. И вот вчера ему в очередной раз сообщили, что надо отправляться за океан. Политики… Если бы ему предложили выбирать между ними и тайфуном, он бы предпочел последний. Конечно, и политики, и тайфун непредсказуемы. И все же разница есть, и она — в честности. Ты знаешь, чего ждать от стихии. За все годы, проведенные в море, Джареду ни разу не довелось сталкиваться с ураганом, который готов швырнуть тебя на скалы тотчас после сердечных заверений в дружбе. Уже не один день старый капитан вел внутреннюю борьбу с самим собой, и его настроение от этого не улучшалось. Он не хотел в Лондон. И чем больше думал об этом, тем больше не хотел. Но он дал слово. И он поедет. Однако он не обещал получать от поездки удовольствие.

В основном он огорчался из-за того, что в столь тревожное время приходится оставлять Энн. Нынче улицы Бостона небезопасны для одиноких прогулок. Случай с Исавом лучшее тому подтверждение — если до тебя не доберутся лоялисты, это сделают мятежники.