Добрый царь Ашока - Галимов Брячеслав

– С удовольствием. Есть люди, от которых хочется спрятаться так, чтобы они никогда тебя не нашли, – ответил Питимбар и скрылся в темноте сада.

* * *

– Великий царь должен простить меня за то, что я нарушаю его покой, но дело, по которому я пришёл, чрезвычайно важное и не терпит отлагательств, – с поклоном сказал Мукеш, входя в беседку.

– Говори, визирь, – Ашока уселся на свою подстилку.

– Удобно ли будет царю меня слушать? – Мукеш позволил себе выразить сомнение.

– Какая разница, кто на кого смотрит сверху вниз? – возразил Ашока. – Разве произнесённые слова от этого становятся менее или более значимыми?

– Как будет угодно великому царю, – вновь поклонился Мукеш. – Я хотел говорить с тобой об указах, которые ты повелел принять и исполнить.

– Так что же? – Ашока сделал вид, что не понимает.

– При твоём деде, величайшем царе Чандрагупте, друге и союзнике греческого царя Александра, самого великого правителя мира, были записаны законы, которые и поныне никто не отменил, и которые, благодаря своей чёткости и разумности, ещё долго будут определять порядок в государстве. Свод законов «Артхашастра» – высшая мудрость государственного управления, – сказал Мукеш.

– А составил «Артхашастру» визирь Каутилья; в ней он обобщил свои богатейшие познания и мудрые советы, – с улыбкой прибавил Ашока. – Чтобы мы делали, если бы у нас не было визирей!

– В этих законах намечены пути, которые ведут к созданию мощного и справедливого государства, во главе с сильным и умным правителем, – невозмутимо продолжал Мукеш. – Одна из книг «Артхашастры» так и называется: «О положении сильнейшего царя». Царь должен быть твёрдым в своих помыслах и действиях, говорится там: «Царь с грозным жезлом вызывает страх у людей, а у кого жезл мягкий, тем пренебрегают». Царь должен уметь использовать наказания; искусство управления государством может быть названо «наукой о наказании». Правительство только тогда может удержать в своих руках власть, когда решительно расправляется со своими противниками: с внутренними смутьянами, с теми, кто хочет расколоть страну, а также с изменниками. И царь, и его подданные должны соблюдать закон: «Соблюдение каждым своего закона ведет на небо, к вечности», – сказано в законах.

– Я знаю «Артхашастру», зачем ты мне это повторяешь? – сказал Ашока, стараясь сдержать раздражение.

– Нельзя нарушать законы страны, – повторил Мукеш. – и тот, кто нарушает их, является угрозой для государства

– Какая глубокая мысль! – с иронией проговорил Ашока. – Поистине, ты, визирь превзошёл всех мудрецов на свете.

– Один из основных законов «Артхашастры» – разделение на касты, – не дрогнул Мукеш. – Кастовые разграничения должны быть, – при их нарушении мир погибнет от смешения каст.

Ашока нахмурился.

– Будда не признавал этого, – сказал он. – Люди делятся только на две касты: на людей добрых и на людей злых. Другого разграничения нет. Мы хотим создать государство для добрых людей, поэтому нашими законами станут благородные правила Будды. Мои указы – их воплощение в государственной жизни.

– Однако… – хотел возразить Мукеш, но Ашока перебил его: – Запомни и запиши, визирь! Я хочу, чтобы сказанное мною сейчас тоже стало законом.

– Я весь во внимании, великий царь, – бесстрастно ответил Мукеш, прекратив спор и достав из складок одежды папирус и стило. – Ни одно твоё слово не будет утеряно.

– Я надеюсь, – строго сказал он. – Итак, мои законы будут называться «эдиктами о дхарме». Начинаться они будут так: «Все люди – мои дети. Все чего я желаю для своих детей, а я желаю им богатства и счастья, того я желаю и для всех людей». Далее, «главная моя забота – о благосостоянии моих подданных, на заботе о немощных и неимущих. Для этого я повелеваю: пересмотреть все налоги и отменить те из них, которые обременительны для жителей нашей державы; принудительный труд также отменить, а за добровольный платить соразмерную ему плату, не ниже той, что будет установлена особым законом; запретить отъём имущества моих подданных за долги и вернуть им то, что было отобрано несправедливо».

Мукеш издал какой-то неопределённый звук, но ничего не сказал.

– Дальше, – продолжал Ашока. – «Отныне я назначаю «смотрителей дхармы». Их обязанностью будет забота о поддержании справедливости во всех уголках нашей державы. В том числе пусть следят за достойным содержанием заключённых в тюрьмах и их освобождением. Если «смотритель дхармы» скажет: «Этому узнику необходимо содержать семью», «Этого оговорили», «Этот стар», – то таких заключённых следует освободить»… Здесь же запиши: «Мое единственное намерение в том, чтобы мои подданные жили без страха предо мной, могли мне доверять, и чтобы я мог дать им счастье, а не горе. Более того, они должны понять, что царь простит тех, кто может быть прощён». Всё записал?

– Да, великий царь

– Продолжаем. «Я повелеваю построить по всей нашей державе больницы для страждущих; мы позаботимся при этом и о лекарственных средствах, что необходимы для лечения, даже если их придётся покупать в иных странах. Построить приюты для бездомных и сирот; устроить, к тому же, постоянную бесплатную раздачу еды тем, кто голоден и не может её купить». В моей стране не должно быть не имеющих крыши над головой и голодных, каждый бездомный и голодающий – живой укор для правителя, – с чувством произнёс Ашока. – Отдельно запиши: «Нельзя забывать и о братьях наших меньших, забота о которых самим Провидением вменена в обязанность человеку. Для этого, помимо лечебниц для людей, будут построены и лечебницы для животных. Охоту ради удовольствия я запрещаю навсегда; кроме того, в законы будет внесен список животных, на которых нельзя охотиться вообще. Веря в благородство человеческих душ и надеясь на обращение их к добру, я полагаю, что мои повеления сменятся со временем переубеждением, и в народе возрастёт дхарма не убивать живых существ и не вредить им». Записал?

– Да, великий царь.

– Припиши сюда же: «Отныне запрещается также бесцельное выжигание лесов, ибо оно губит живых существ, населяющих леса, и превращает землю в пустыню». Это важно, иначе что мы оставим своим потомкам после себя? – задал Ашока вопрос, не требующий ответа. – Пока не записывай как закон, но пометь на будущее: построить по всей стране хорошие дороги, дабы люди могли удобно и легко доехать, куда им надо. Вдоль дорог посадить баньяны, чтобы давали тень, и заложить манговые рощи. Через каждый дневной переход устроить колодцы и гостиницы, и в разных местах водные резервуары для людей и зверей… Будут и другие начинания, но пока вернёмся к моим эдиктам. Записывай: «В нашей державе много разных вер и вероучений. Но тот, кто восхваляет свою веру, по причине излишней преданности, и порочит другие, имея мысль: «прославлю так свою веру», – только вредит ей. Поэтому полезно спорить и обсуждать, при этом слушая и уважая вероучения, проповедуемые другими. В нашей державе нет и не будет предпочтения одной веры перед прочими: я повелеваю, чтобы все разбирались в коренных вопросах других вероучений, и никто не посягал на них»… Разве я не прав, визирь? – спросил Ашока. – Пусть одни исповедуют учение Будды, другие – Джайны, третьи придерживаются древней веры, но разве это кладет вражду между нами? Каждая вера устремлена ввысь и, в конце концов, они сойдутся, как сходятся вверху стенки колокола или ступы. Вместе они одно целое, вместе они поддерживают ступу людского мира.