Последний тайник - Фернандо Гамбоа

Через несколько минут появился Хатч — как всегда, в сопровождении своего мрачного спутника Раковича. Джон поудобнее уселся в своем кресле и стал наблюдать, как компьютерщики подсоединяют портативный компьютер к огромному плазменному телевизору, висевшему на стене конференц-зала. Когда они закончили, Хатч окинул нас торжествующим взглядом и сказал, обнажив зубы в акульей улыбке:

— Господа, мы нашли его.

Тут же раздались дружные аплодисменты, смех, радостные возгласы. Я в восторге обнял сидевшую слева от меня Касси, а она звонко чмокнула меня в щеку.

Когда снова установилась тишина, Хатч нажал несколько клавиш на портативном компьютере и повернулся в сторону висевшего на стене телевизора.

— Менее чем в полумиле от того места, которое нам указал мистер Видаль, мы получили от нашего гидролокатора вот эту картинку.

На экране появилось изображение поверхности морского дна, рельеф которого был показан с помощью различных оттенков коричневого цвета, а наиболее высокие выступы были оранжевыми. Присмотревшись к одному из выступов, я заметил, что это не что иное, как затонувшее судно, борта которого были выделены желтым цветом.

— Корабль находится на глубине всего лишь пятнадцати метров от поверхности воды и покрыт довольно тонким слоем песка, — продолжал Хатч, — так что наша работа в значительной степени облегчается…

Повернувшись к Кассандре, Хатч спросил:

— Мисс Брукс, ваша группа готова?

— Не переживайте, — с самоуверенным видом заявила Касси. — Уже завтра утром мы будем производить под водой необходимые измерения и вообще заниматься предварительным осмотром того места, где находится затонувший корабль.

— Прекрасно. — Хатч удовлетворенно кивнул. Взглянув затем на Брауна, он задал ему точно такой же вопрос.

— Мы все готовы и с нетерпением ждем начала работы, — ответил Браун. — Мы поможем археологам выполнить их задачу, и когда они закончат, начнем очистку того места, где находится судно, от песка.

— Замечательно. — Хатч снова кивнул. — У кого-нибудь есть вопросы?

— Да, у меня есть вопрос, — сказал я, поднимая руку. — Как могло получиться, что корабль находится на таком большом расстоянии от того места, где я нашел бронзовый колокол?

— На этот вопрос есть несколько вариантов ответа, однако наиболее правдоподобной кажется ситуация, при которой у судна появилась течь и экипаж решил уменьшить его массу. Для этого они выкинули за борт все тяжелые предметы, без которых можно было обойтись. Например, колокол, — сказал Хатч, а затем, уже слегка нетерпеливым тоном, добавил: — Есть еще какие-нибудь сомнения, мистер Видаль?

— У меня тоже есть вопрос, — неожиданно вмешалась Кассандра. — Если, конечно, вас не затруднит на него ответить… А удалось ли обнаружить что-нибудь там, внизу, при помощи магнетометра?

— Ах да, конечно! Спасибо, что напомнили мне об этом, мисс Брукс, — с притворной вежливостью произнес Хатч. — Благодаря магнетометру там действительно кое-что обнаружили… — Окинув взглядом всех присутствующих, Хатч сообщил:

— Когда мы приблизились к данному участку, стрелка магнетометра начала зашкаливать.

Этой ночью я очень долго не мог заснуть: во-первых, потому что был сильно взволнован ожиданием предстоящей завтра работы, а во-вторых, потому что из-за сильной качки у меня началась морская болезнь, от которой мой желудок едва ли не выворачивало наизнанку. Кроме того, я никак не мог забыть о том — вроде бы невинном — поцелуе в щеку, которым одарила меня Кассандра и который я все еще чувствовал на своей коже.

Наутро от бессонницы у меня появились темные круги под глазами, однако, зайдя в столовую позавтракать, я по лицам других людей понял, что прошедшей ночью бессонница мучила не только меня.

По распоряжению Хатча я был включен в группу водолазов, возглавляемую Клайвом Брауном, опытнейшим ныряльщиком, который уже давненько, и весьма эффективно, работал на Хатча. Браун, как рассказали мне его подчиненные, превыше всего ставил безопасность вверенных ему людей, и поэтому те уважали его и слепо ему доверяли. Полностью довериться Брауну они посоветовали и мне. Оживленно болтая, мы вынесли снаряжение для подводного плавания на палубу, а затем, обливаясь потом, стали натягивать на себя костюмы из неопрена толщиной в пять миллиметров. Костюмы эти считались чрезмерно плотными для той широты, на которой мы находились, однако они как нельзя кстати пришлись сейчас, поскольку нашей группе предстояло работать по нескольку часов в день на глубине пятнадцать метров.

Я с удивлением узнал, что при погружении в воду мы не будем использовать классические баллоны со сжатым воздухом. Вместо них нам предстояло установить у себя на спине сложные устройства по реутилизации воздуха, изготовленные компанией «Сайлент Дайвинг Систем» и называемые среди ныряльщиков «дыхалками». Хотя я как-то раз с ними уже сталкивался, мне все еще не верилось, что с помощью воздушного фильтра и двух маленьких баллонов, вмонтированных в легкий каркас, можно в два раза увеличить время непрерывного пребывания под водой и при этом не нуждаться в увеличении периода, необходимого для декомпрессии. У этих устройств имелось еще одно дополнительное преимущество, весьма полезное для некоторых видов подводных работ: из них не выходил выдыхаемый человеком воздух, и поэтому видимость для ныряльщика значительно улучшалась, так как перед его лицом уже не маячили пузырьки использованного воздуха.

Тщательно подготовившись, мы спустились в воду со специальной платформы, расположенной в кормовой части судна, а вслед за нами, вооружившись фотоаппаратами и видеокамерами, в воду погрузились археологи во главе с Кассандрой.

Мы, как и было оговорено на утреннем «брифинге», собрались тесной группой приблизительно в десяти метрах от судна. Увидев неподалеку от себя Кассандру, я подплыл к ней.

— Волнуешься? — спросила Касси, когда я был уже рядом с ней.

— Немножко, — соврал я. — А ты?

— Меня всю просто колотит, — ответила она и засунула себе в рот регулятор.

Кивнув друг другу, мы выпустили из своих плавательных жилетов воздух и начали медленно опускаться с беспокойной поверхности моря в его безмятежную глубину.

Солнце в этот ранний час стояло еще невысоко, а небо во многих местах было покрыто облаками, и поэтому видимость в этих водах, обычно кристально-чистых, не превышала сейчас десяти метров. Когда мы начали погружаться всей группой в глубину, я, посмотрев вверх, с удивлением заметил, что, хотя от судна не тянулось вниз ни якорной цепи, ни каната, оно, несмотря на волнение моря, почему-то оставалось по отношению к морскому дну абсолютно неподвижным. Я подумал, что нужно будет обязательно спросить об этом капитана, как только мы возвратимся на «Мидас».

Пока я предавался подобным размышлениям, мои товарищи-водолазы, уже почти достигнув дна, поплыли параллельно его поверхности в северном направлении. Я поспешил пристроиться к ним. Возглавлявшая всю эту группу Касси, проплыв несколько десятков метров, сделала нам знак рукой, чтобы мы остановились, а затем стала очень медленно продвигаться вперед одна, ощупывая дно кончиками пальцев.