Сучок - Павел Валерьевич Шершнёв

— Он спокойный. Папе понравится.

— Сомневаюсь я, что папе хоть какое-то животное будет в радость.

Ругать за котёнка Юля не стала, решила дождаться отца.

Хлопнула входная дверь, послышались тяжёлые шаги в ботинках. Это вернулся с работы папа. И первым делом он разулся у входа и завернул на кухню попить водички. Послышался звон тарелочки и ругань папы:

— Кто тут тарелку на пол поставил! Что это? Молоко?

Мама молча посмотрела на Макса и с сочувствием ему кивнула. Молча дождались, пока папа Рома вошёл в комнату. Мама взяла на руки котёнка и поглаживая его:

— Сюрприз!

Но лицо папы приобрело угрюмый вид:

— Дорогая, мы разве не должны советоваться, прежде чем кого-то заводить?

— А ты разве не должен был сегодня подумать на счёт питомца?

Рома замялся:

— Мне сегодня некогда было, начальство навалилось. Сроки, планы…

— Ты обещал, что именно сегодня ты подумаешь. — удерживала разговор в тонусе мама: На это требуется много времени? Или тебе просто не хватает силы воли?

Макс потеребил маму за футболку и глазами указал на котёнка. Мама вручила кота папе в руки:

— Подержи немного. Он тебе понравится.

Рома взял котёнка за подмышки и поднял его до уровня глаз:

— Это мальчик или девочка?

— Мальчик. — наконец-то произнёс Макс.

— Не люблю котов…

Юля погладила по голове котёнка:

— Можем взять кошку, и она будет каждый год рожать нам ещё по дюжине котят.

Рома поставил котёнка на пол и продолжил разговор:

— Можно же было мне позвонить спросить…

Юля вступила в перепалку с ним и начала подходить:

— Ага. Позвонить и спросить: Дорогой, ты уже подумал на счёт питомца? А то смотри, мы сами решим этот вопрос…

— Нет, я… — папа сделал шаг назад и наступил на что-то мокрое на ламинате. Он посмотрел на мокрый носок: Он что, нассал на пол? Однозначно нет! Кто его домой притащил?

Мама посмотрела на Макса:

— Я старалась, как могла…

Рома понял:

— Максим, откуда ты его притащил?

— От одноклассницы. — потерял настроение сын.

— Отнеси обратно. Ещё не совсем поздно.

— Вернее у её бабушки.

— Так отдай его бабушке…

— Она живёт в сторону на выезд, через четыре остановки.

— Хорошо, я тебя на машине к ней увезу, только отдай обратно. Не нужно нам пока никого. — Рома посмотрел в сторону мамы: Это моё последнее слово.

— Сегодня ты нажил себе врага, как минимум одного точно. — предупредила его Юля.

Макс поднял котёнка к себе на руки и упёрто молча стоял на месте.

— Я переодеваю носки и жду тебя в машине. Не вернёшь хозяйке, тогда он очутится на помойке. — сказал папа и ушёл.

Макс скупо пустил слезу. Юля обняла сына:

— Отвези кота обратно, а я ему с сегодняшнего дня устрою бойкот. Договорились?

Возле подъезда Макса ждала машина с отцом за рулём. Максим сел на заднее сидение, поглаживая котёнка. Рома и сам понимал, что теперь отношение сына к нему изменится, но ничего с собой не мог поделать. Привычка, выработанная с детства…

— Показывай куда ехать. — посмотрел он на сына в зеркало заднего вида.

— Пока на выезд из города, потом покажу куда повернуть.

Машина подъехала к дому бабушки Виолетты и остановилась. Во дворе пёс начал на них лаять и во двор вышла бабушка. Максим с котом на руках стоял перед калиткой, опустив голову, а папа заговорил:

— Здравствуйте. Мы котёнка назад привезли. Максим взял его, не спросив разрешения на это у меня.

— Ну, давайте. Максим сказал, что родители согласны… — протянула руки к котёнку бабушка.

— Видимо, всё решалось без меня…

Отдав кота, они вернулись в машину.

— Макс, когда-нибудь у нас обязательно будет зверушка. — решил успокоить сына Рома.

— Не надо меня обманывать. Сказал бы сразу, что никогда. Я лучше к этой бабушке уйду жить, чем тебя ещё о чём-то попрошу. — голос Максима изменился в грубую сторону.

Рома не стал отвечать. Он завёл машину и тронулся. За следующим перекрёстком перед машиной что-то упало, и отец резко затормозил:

— Что за фигня! Макс, смотри похоже на летучего змея.

Они вышли из машины. Благо сзади дорога была пустая и за ними никто не ехал. Змей лежал почти под колёсами их машины. Папа поднял его. Расцветка полосами оранжевый, белый, зелёный, с колесом посередине и что-то написано иероглифами по краям.

— По-грузински, что ли? У них такие же письмена…

Перевернули змея, а там за оборванную верёвку зацепилась ветка. Папа хотел отцепить её, но вдруг эта ветка зашевелилась, и он кинул её на асфальт:

— Блин! Таракан какой-то.

А Максим подошёл к нему и взял в руки:

— Это не таракан. Это палочник.

— Здоровый такой…

Этот палочник был в общую длину порядка тридцати пяти сантиметров, тело коричневых тонов и от удара об дорогу, его лапки немного тряслись. Голова была яйцеобразной формы, размером с ноготь и на ней чётко различались большие глаза, дырочки носа и рот, почти как у человека, только без губ.

— Хочешь его себе в питомцы взять? — спросил отец, в надежде хоть этим насекомым отделаться вместо питомца.

— Хочу. — без промедления ответил Макс.

— Забирай. Посадишь себе в банку. А если вдруг сдохнет, то можно будет засушить и отдать… У кого там в классе папа ботаник?

— У Толика.

— Вот ему и задаришь… Садись в машину, а то мы тут проезд занимаем.

Змея забрали вместе с насекомым, вернулись домой. Папа сразу ушёл в свою комнату и упёрся в свой телефон. Макс посадил палочника в банку и закинул найденного змея на шкаф. Чуть позже Макса в комнате навестила мама:

— Ну и кто это там у тебя?

Макс поворачивая трёхлитровую банку:

— Палочник.

Банка для насекомого была хуже тюрьмы. Его лапки упирались в банку со всех сторон и не давали никакого простора для движения.

— Странный он какой-то. Здоровый… Первый раз такого вижу. В России такого размера палочники точно не водятся. — сказала мама: И бошка у него неправильная, круглая, не как у палочника. Сам еле двигается.

— Это папа его испугался и долбанул об асфальт. И банка для него мала.

— Понятно. Не жилец твой палочник…

— Папа разрешил мне его в питомцы взять.

— Поэтому и разрешил, что недолго ему осталось…

— А можно его как-то вылечить?

— Сынок, насекомых никто не лечит. Просто ждать и верить.

Мама ушла, а Макс достал насекомое из банки и начал аккуратно пальчиком поглаживать по телу и лапкам:

— Ты выздоравливай, а то у меня других питомцев кроме тебя больше не будет. По крайней мере,