Самый злой - Анна Неделина

– Да почему еще?!

– Хотела бы – уже давно съела, – сообщил парень и полез обратно в шалаш.

– Сроку тебе – два дня! – прокричала Чудовище. – Не уберешься – точно съем!

– Не уберусь. Через два дня ты меня лучше в напарники возьми, – донеслось из шалаша.

– Ну, пеняй на себя! – Чудовище с досады бросила в шалаш шишку и ушла. Правда, недалеко.

Злой колдун – это скверно. За ним следить надо. Чтобы не пропустить, когда он свое злое колдовство творить начнет.

… Ночь парень продрых. А утром первым делом пошел на озеро купаться. Водяной, конечно, его опасался, но все же из природной вредности незаметно стянул его одежду. Даже Чудовище не сразу обратила внимание, наблюдая, как плещется в воде колдун. Тот, не смущаясь, выбрался на берег. Огляделся, присел, рассматривая мокрый след на песке. Пошептал что-то. Почти тут же одежа сама собой всплыла на поверхность озера и направилась к хозяину, а из близлежащих кустов раздался недовольный вопль, и в небо пыхнуло дымное облачко. Чумазый водяной, высунувшись из зарослей, погрозил колдуну кулаком.

– Уууу, черная твоя душонка!

Парень выловил вещички, придирчиво оглядел, вздохнул по поводу очередной прорехи. Чудной он. Колдун, говорит, самый страшный, а портами приличными разжиться не смог. Обманул, наверное. Никакой он не страшный. И не сильный. Обычный подмастерье, поди выгнали за нерадивость. Уж больно спать любит.

Но водяному она все равно сказала:

– Сам виноват.

И тот даже не придумал, что возразить.

Колдун вернулся к шалашу, развел костер и грелся в мокрой одежде.

– Ну что, видала, как я водяного одолел? – посмеиваясь, спросил он, хотя Чудовище снова сидела среди ветвей, надежно скрытая густой листвой.

– Видала, как он тебя облапошил, да одежду твою на дно утянул, – отозвалась Чудовище насмешливо.

– Ну, это я специально. Чтобы урок запомнил, – беззаботно отмахнулся колдун. – А в следующий раз что-нибудь злое-презлое придумаю. Обязательно.

– Что же не сейчас?

– Да лень что-то!

– А может, ты просто слабак?

Обычно такие разговоры заканчивались у людей спором, а то и дракой. В лес прежде разбойники захаживали. Да и колдуны были, конечно. Пока Чудовище всех не отвадила. Слишком уж хлопотные соседи.

А этот колдун только усмехнулся, упал на траву, да закинул руки за голову.

– Просто у меня повода нет свою силу показывать, – сообщил он. – Ты ж меня в напарники не берешь.

– И что ты вообще тут собрался делать? – с досадой спросила Чудовище через некоторое время. – Травки всякие собираешь… зелье варить будешь?

– Может, и зелье. Я свои планы только союзнику поведаю.

– Никогда нам с тобой союзниками не быть! – выпалила Чудовище.

– Жаль, – сказал колдун. – Мы бы таких дел наворотили!

– Каких?

– Злых!

– Что ты заладил – злых да злых?!

– Но ты же чудовище, только злые дела и творишь, – удивленно протянул колдун.

– Откуда тебе знать?

– Люди говорят.

– Вот и пусть дальше говорят! Убирайся из леса! Понял или нет?! Нечего тебе тут делать!

Колдун пожал плечами.

– Нууу… если с тобой ничего не выйдет, так хоть красавицу найду.

– Чего-о? Какую еще красавицу?!

– Да говорят еще, что где-то в лесу живет заколдованная принцесса. Слыхала?

– Как же! – Чудовище расхохоталась. – За ней раньше даже всякие королевичи чужеземные да рыцари познатнее приезжали. Лет эдак триста назад последний побывал.

– Ого! Ты уже триста лет здесь живешь?

– Я всегда здесь жила! И никакой принцессы не видела.

– Вот как? А колдуны ее тоже искали?

– Спрашиваешь! От этих больше всего мороки было. Завоняли весь лес поисковыми заклинаниями, да ловушек оставили – видимо-невидимо. Леший лапу повредил. Все клады отрыли, с водяным поругались, кикимор перепугали, да и разъехались все… Так что и в этом деле тебе удача не светит. Да и как бы вообще принцесса в лесу выжила?

– Сомнительная история, – признал колдун.

…Чудовище сидела перед своим любимым дубом, на большом плоском камне, и беззвучно плакала.

– Ну, показывай, что случилось? – колдун подошел со спины. Чудовище оглянулась. Парень зевнул, почесал лохматую макушку. Такой он был безразличный, что захотелось бросить в него шишку. Или сломать его флейту. Чудовище так и держала ее у себя. Колдун такой глупый, что, кажется, даже не хватился. Или не была она для него ценностью.

– Так что? – напомнил о себе колдун. Люди всегда боялись Чудовища. А этому хоть бы хны!

– Как ты здесь оказался? – неприветливо спросила Чудовище.

– Леший привел. Сказал – плачешь.

– Ничего я не плачу! Я – Чудовище! Я тут злее всех!

– Угу. Так по какому поводу ты тут не плачешь? – колдун протянул ей какую-то тряпку. Чудовище подцепила подарочек когтями и брезгливо присмотрелась. Кажется, когда-то давно это был вполне себе приличный носовой платок. Даже с каким-то рисунком, теперь безнадежно потерявшим цвет и внятность.

– Ты колдун или нет? Сам не видишь?

Парень больше вопросов не задавал. Он видел, конечно. Вековой дуб высыхал на глазах. По коре его ползла вверх серая отвратительная плесень.

– Ты же тут злее всех. Я думал, ты специально, – пояснил колдун.

– Дурак! – Чудовище не выдержала и всхлипнула.

Колдун сцепил пальцы в замок, потянулся.

– Та-ак, теперь гляди, какова моя сила!

Подошел к дереву и что-то зашептал. Дуб вдруг озарился светом, и плесень посыпалась с него, как высохшая грязь. Дуб довольно зашелестел листвой.

– Ну вот, – сообщил колдун, прислонившись плечом к стволу. По-свойски так, будто теперь это его дерево. – Здесь где-то амулет колдовской зарыт. Чую магию, но где именно – понять не могу. Наверное, давно лежит. Неясно только, почему заработал. Должно быть, почуял знакомую силу.

Говорил он задумчиво будто сам с собой.

Чудовище не выдержала. Вскочила и бросила в него платок. Тряпочка легенькая, разумеется, не долетела.

– Кто тут у нас единственный колдун? Ты! Выходит, на твою силу и отозвался амулет! А дуб в чем виноват?! Все ты! Убирайся из леса, не нужен ты здесь никому! Не нужен, слышишь?! Убирайся! Убирайся!

Скакнула на ветку – и скрылась в густой кроне. Колдун еще какое-то время постоял внизу, прислонившись к стволу, потом ушел, медленно, прихрамывая. Чудовище пообещала себе, что если подлый колдун не уберется из леса – натравит на него кикимор! А потом… может – и правда съест!

Но колдун убрался. Вечером его шалаш оказался пустым. Дорожный мешок пропал. Чудовище подумала: хорошо, что оставила флейту себе. Видно, и правда колдуну она без надобности была. Отобрал поди у кого-нибудь. Может, даже вместе с жизнью.

… Под ногами затрещали ветки, скрытые под насыпанной для отвода глаз землей. Чудовище ухнула в глубокую ямину. По бокам на стенах засветились колдовские знаки.