Искусство жить сердцем. Начало - Александра Данилова

Где же это время? Оно бесследно прошло, оставив после себя воспоминания беззаботного детства, когда я ещё была так нежна и целостна. Так близка этому миру, так радостна и чиста в общении с Богом, которого подарила мне моя бабушка, рассказывая про него добрые истории, как будто он был её лучшим другом. И не то что бы она была набожна или религиозна, она просто понимала себя и мир, она любила Бога, как будто Он тоже жил рядом с ней.

Раньше я могла вспоминать своё детство лишь с болью, раненная жизнью, которую почему-то сама и выбрала, но она была совсем не моей. Это были воспоминания, где я счастливая ела сливочный крем, носила в коровник сено, помогала доить корову по утрам, училась взбивать жирное масло, которое потом намазывала на свежеиспечённый бабушкин хлеб и пила облепиховый чай с мёдом. Воспоминания детства, где я была в лоне любви, природы, отношений, где я испытывала радость души и сердца.

Мне даже не верится сейчас, что эти самые воспоминания отдавались во мне раньше болью. Воспоминания детства, столь счастливого и беззаботного, острой иглой впивались в мои ноги, заставляя почувствовать, что я упорно иду не своей дорогой, но так и не нахожу в себе духа уже много лет покончить с этим.

Сейчас же та боль от воспоминаний, наконец, больше не ранит меня. Она превратилась в добрую ностальгию, напоминающую, кто я есть на самом деле.

Быть собой – не значит быть тем, кого видят в нас другие. И даже не значит быть тем, кого мы придумали себе сами.

Мои воспоминания теперь дают мне воздух, решимость идти навстречу себе.

И этот ванильный крем в парижском кафе поднял воспоминания со дна души, и стало вдруг тепло и радостно. Впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему живой.

Это осознание удивило и обрадовало меня, Ведь всего пару месяцев назад все было иначе. Да, ради этого ощущения себя живой и настоящей стоило сбежать из Москвы холодным ноябрьским утром, порвать все контакты с прошлой жизнью, провести зиму в Париже наедине с собой и своими переживаниями. Пожалуй,  впервые в жизни я не бежала от них. Я подняла голову и улыбнулась солнцу в знак приветствия новой жизни.

«Мир вокруг становится любящим и заботливым, и с каждым шагом, с каждой трансформацией видишь это всё более отчетливо и ясно»

Глава 2. Театр теней

– Vous voulez un autre café?1 – мягкий голос официанта прозвучал совсем близко.

Официант был так внимателен и учтив, что в этот момент я физически ощутила, что мир заботится обо мне. Я вдруг почувствовала такую трепетную заботу со стороны мира, такую удивительную любовь, что сердце моё налилось сладостным и шипучим трепетом, словно стаканчик, в который аппарат газировки щедро плеснул знакомую с детства шипучку «Колокольчик».

Интересно, что только оставив позади хотя бы часть своих страхов, вдруг чувствуешь, как мир заботится о каждом твоем шаге. Это невозможно увидеть глазами и понять умом, но можно почувствовать сердцем. Когда ощущения становятся такими явными, их совершенно невозможно спутать ни с чем другим.

Мир вокруг становится любящим и заботливым, и с каждым шагом, с каждой трансформацией видишь это всё более отчетливо и ясно. Он вдруг перестаёт быть пугающе уродливым, опасным и коварным, потому что всё больше понимаешь, что это лишь отражение на стене.

Помните, как в детстве наблюдали театр теней, где каждая новая тень сначала пугала, разрастаясь по стене до невероятных размеров? Но постепенно тень переставала быть такой уж страшной, хотя и оставалась такой же большой. Мы уже отчётливо видели, что это просто руки, причудливо переплетаясь, отбрасывают такую тень.

Так и наше преображение, наш путь навстречу своему сердцу, своей жизни, сначала кажется уж очень опасным, а мир неприветливым и грубым.

Но со временем тень становится все менее пугающей, и приходит чёткое осознание, что это не мир такой страшный, а мы сами делаем его таким.

И когда смотришь на него иными глазами, когда тень становится лишь тенью, вот тогда можно увидеть, как прекрасен мир на самом деле, и как заботлив на самом деле Бог.

.

Весь театр теней становится просто театром, который закономерно, время от времени, разворачивается в голове как один из процессов наших изменений.

– Oui, s’il vous plaît,2 – отвечаю я, искренне улыбаясь в знак благодарности за оказанное мне внимание.

Я слышу, как гудят машины, разговаривают люди, где-то совсем рядом воркуют два голубя, а дворник, подметающий центральную площадь, перекидывается приветственными фразами с продавцом газет. Я слышу, как всё вокруг дышит своей неповторимой жизнью. Всё так свежо и хорошо, что порой хочется раствориться в этой красоте, ощущая себя частью великого жизненного потока.

Да, я ушла от своей старой жизни. И, проходя через страхи и непонимание людей, я сделала много шагов к своему сердцу, обратного пути уже нет. В какой-то момент я перестала трястись мелкой дрожью и чувствовать себя слишком одинокой и брошенной. В какой-то момент мои тени стали намного меньше, и я увидела свет, который светит, отбрасывая эти пугающие тени. И именно свет вдруг стал моим вдохновением. Мой страх и непонимание сменились ощущением заботы и любви этого мира обо мне. Была ли эта забота всегда? Да, но я её не видела.

Сейчас мне хорошо от одной лишь мысли, что этот мир на самом деле никогда не был враждебным и никогда не желал мне зла. Я сама искала и находила тени, проживая страхи и по сей день. Но теперь, когда на экране моего внутреннего взора вдруг появляются пугающие драконы, я чётко понимаю, что это лишь тень, моя тень, которую я несомненно могу трансформировать в любовь.

«Так сложно и одновременно просто идти путём своего сердца. И так важно научиться этому искусству, искусству жить сердцем»

Глава 3. Дневник Сердца

Я Адель и это мой дневник. Дневник Сердца. Сердца, которое я намерена завести, как заводят механическую игрушку. Этот дневник стал для меня лучшим другом, идеальным попутчиком, верным слушателем, помощником и хранителем моего сердца. Он полон откровений и реализаций и хранит в себе много тайн и загадок души.

По иронии судьбы, я купила его в далеком прошлом, чтобы писать о своих переменах. Но им не суждено было произойти так скоро. Они зрели внутри, как сочный плод манго, ожидая полного созревания.

Теперь же, приехав в Париж, я стала с упоением писать и рисовать, погрузившись в свою жизнь. И нет ничего ценнее, чем уделять этому время, которого раньше не хватало. Замирая на минуты, остановив буквально время, я писала о том, что важно для меня. Взяв карандаш, кисточки