Гонец - Lis-Bat

него металось, рушилось и пылало, а теперь затихло, оставшись где-то на периферии. Можно сказать, Харкис влепил ему пощечину, уняв злость. Вот только сложно было поверить его словам. Принять их. Признать. Зинон никогда не думал в таком ключе, считая, что командир был дураком, не видевшим его таланта, но теперь его поведение обретало четкость.

– Командир и все остальные… они боятся меня?

– Прости, – сказал Харкис понуро. – Но кто-то должен был сказать тебе правду.

– И ты тоже? – резко обернулся Зинон, но тот улыбнулся и похлопал его по плечу.

– Нет, ни капли, – сказал Харкис. – Пусть мы знакомы совсем не долго, но я вижу, что ты хороший человек, а, значит, нет смысла ждать от тебя удара в спину.

– Спасибо, но, знаешь, я, кажется, понял, почему меня отдали в военную академию, едва мне исполнилось пять.

– Не вини родителей. Держу пари, они не боялись тебя, а хотели сделаю твою жизнь лучше.

– Ага, точно, – протянул Зинон, закатив глаза. – А ещё техника реальна, и мы все живем в огромном мыльном пузыре.

– Зато бабушкины сказки окажутся правдой.

Зинон покачал головой.

– И как ты умудряешься увидеть во всем светлую сторону?

– Это природный дар, – улыбнулся Харкис и посмотрел вверх. – И теперь этот дар говорит, что наши поля озеленятся.

Небо засинело, и вдалеке раздался первый громовой раскат. Дождь ещё не пришел в гарнизон, поэтому пока стояла изнуряющая жара, а воздух застыл, точно кисель. Листья деревьев не шевелились. Было тихо. Лишь иногда доносились голоса бойцов и смех, но даже звука удара меча о меч не было, ведь в такую погоду больше всего хотелось только лечь в тени и прикрыть глаза. Дождь казался спасением. Он должен был принести прохладу, свежесть и одарить силами, прогнав вялость из тела. Зинон любил пасмурную погоду, но особенно ему нравилось, когда начиналась гроза.

Молнии были лучшими друзьями. Они защищали, когда Зинону угрожала опасность, и разили врагов наповал, когда он указывал на них. Точно маг древности, он обуздал стихию, заставив её работать на себя, чем и заслужил звание сильнейшего. Несмотря на то, что современные чары не получалось изучить, Зинон не переживал. Ему вполне хватало дара, а энергетические щиты и сложные формулы можно было оставить на умников вроде Харкиса.

С новым порывом ветра принесло запах гари, а вдалеке громыхнуло особенно странно. Создавалось впечатление, будто что-то большое, как гора, рухнуло на землю, разметав осколки во все стороны и повалив несколько деревьев. Зинон прищурился. Он не в первый раз слышал такие звуки. Порой откуда-то из леса Корсона гремело, хотя на небе не было ни облачка, а затем там вспыхивал пожар, который сам собой гас через несколько часов. Обычно это списывали на буйство демонов. Однако Зинон сомневался, что мелкие твари, досаждавшие гарнизону, могли учинить такое.

– Не нравится мне всё это, – пробормотал он, когда в воздухе появились искорки. Их принесло ветром от деревьев, и теперь каждый чувствовал запах гари. В небе продолжало греметь. – Предупреди командира.

– Хорошая мысль, – кивнул Харкис и бросился вниз.

Зинон вгляделся во тьму деревьев, но там лишь шелестели листья и покачивались ветви. Первые капли застучали по земле. Небо над гарнизоном стремительно затянуло тучами, обратив день в ночь, поднялся ветер, похолодало. Вспыхнула первая молния, осветив кроны, и ударилась во что-то вдалеке. Со звуком, похожим на работу сотни шестеренок, оно упало, и всё потонуло в грохоте. Нет. Это был не гром. Точно не гром, а звук от падения какого-то большого предмета. Возможно, демоны сцепились друг с другом за территорию и теперь крушили всё на своем пути, в том числе валили гигантские деревья?

Зинон хотел бы оказаться там, чтобы разузнать.

Шальная мысль влетела в голову вместе с очередной вспышкой молнии, и он торопливо оглянулся. Никого. Он был в дозорной башне один, и командир сейчас должен был разговаривать с Харкисем, а, значит, никто не заметил бы его отсутствия. Зинон мог бы метнуться в лес, чтобы узнать, что происходит, и вернуться обратно до того, как его хватятся. Заодно он мог проверить, что с отрядом разведки всё в порядке или выручить их, если они попали под перекрестный огонь. Что бы ни происходило в лесу, это выглядело ненормально. Зинон мог – должен был! – скорее узнать, что происходит, чтобы гарнизон успел подготовиться. Даже если командир не одобрил бы это – плевать.

– Стоять! – гаркнул тот, будто выпрыгнув из мыслей. Зинон, уже забравшийся на стену, чтобы вспышкой метнуться на ближайшую ветку, едва не свалился вниз.

– Командир?!

– Так и знал, что ты вздумаешь полезть туда, дурачина, – рявкнул тот. – Ты нужен мне в гарнизоне.

– Да сколько можно? – разозлился Зинон. – Разве вы не хотите узнать, что происходит?

– Я и так знаю, – сказал командир, нахмурившись. – Поэтому и оставляю тебя, сильнейшего, здесь, – Зинон замер. – Скоро на гарнизон нападут, и я хочу, чтобы ты взял на себя первую волну. Покажи, на что способен. Понял?

Зинон засиял и кивнул, спрыгивая со стены и начиная разминаться. Командир закатил глаза, выдыхая, а затем бросил взгляд на лес, пылающий где-то в глубине. Рев демонов и раскаты грома больше не сливались воедино, но легче от этого не становилось, ведь постепенно звук нарастал, а это означало лишь то, что чудовища приближались. Порывы ветра становились всё сильнее, а вместе с ними прилетало всё больше искорок, которые вполне могли поджечь сухую траву и соломенные тренировочные чучела. Молнии освещали посуровевшие лица бойцов. Гарнизон застыл в преддверии битвы.

– Можете возвращаться к игре в карты, – хрустнул кулаком Зинон, когда между деревьями замелькали тени. – Я расправлюсь с ними ещё до того, как вы закончите партию.

Командир предусмотрительно отошел подальше, когда Зинон широко ухмыльнулся и щелкнул пальцами. В тот же миг ударила молния, снеся крышу дозорной вышки, и кожа Зинона заискрилась, а тело наполнилось силами. Он обратился во вспышку, переместившись влево, откуда должны были выпрыгнуть демоны, и застыл на стене, раскинув руки в стороны. Вслед донеслось едва слышное, но полное гнева:

– Крышу сам будешь чинить!

Позади застыли, схватив оружие и магические усилители, сослуживцы. По взглядам можно было легко понять, что думал каждый из них: кто-то трясся от страха, кто-то готовился принять бой, а кто-то надеялся, что им не придется сражаться.