На голубом глазу - Элла Чак

«Ты ошибаешься, Костя… Ты ошибся, выбрав меня. Ты ошибся, и не представляешь, как рискуешь».

Боковым зрением я видела на балконе Костю. Он не стал курить кальян, чему я была рада. Не любила все это пыхающее и дымящее, что рано или поздно приведет к раку, бесплодию или импотенции, а когда увидела рак языка… я даже старалась не дышать возле костра на шашлыках или у выхлопной трубы на остановке автобуса. С алкоголем та же история. Немного на отдыхе я себе позволяла, но это был всего лишь бокал, с которым я больше фоткалась и эстетствовала, чем на самом деле из него пила.

Через час Костя спустился из квартиры, усаживаясь на борт. Он подкатал джинсы и опустил ноги в воду. Его появление осталось мной проигнорированным. Тренировка была на половине и мои умозаключения тоже.

Сбавив скорость, я замедлилась и восстановив пульс начала плавать в расслабляющем режиме. К наблюдателям в бассейне я давно привыкла, научилась игнорировать. Кто-нибудь обязательно хвалил мой навык, не понимая, как я плыву в миллиметре от буйков дорожки и не врезаюсь в них, как делаю развороты на такой сумасшедшей скорости?

– Где так научилась? – спросил он.

– По онлайн урокам.

– Скинешь ссылку?

– Конечно. Так, что за план? – вынырнула я из воды и облокотилась около него на локти.

– Танцы, – ответил Костя, – больше танцев и больше тумана.

– Танцы? – хлебнула я хорошо хлорированной воды впервые за полтора часа плавания, – почему?

– Единственный шанс попасть на свадьбу – в составе выступающих артистов. И мы предоставляем услуги танцевального национального коллектива.

– Я даже не выгляжу, как национальная! Танцы, Костя! Это, наверное, единственная вещь на свете, что я не умею. Вообще! – ударила я руками по воде, удерживая себя на манер синхронистки одними только ногами. Все еще торча со скрещенными руками, я скривила недовольное лицо, – я. Не. Танцую.

– Лейла научит. А твоя внешность экзотична для местных. Белая кожа, рыжие кудрявые волосы. Веснушки на руках и груди.

Синхронистка внутри меня опустила тело и грудь в веснушках под воду.

– Они будут смотреть только на тебя. Пока вы будете на сцене, Диана с Софией выйдут в туалет и переоденутся в костюмы танцовщиц, которые я спрячу там.

– А ты танцевать не будешь?

– Я буду кольянщиком в курительной комнате. Мы попадем во дворец не вместе. Ты в труппе с Лейлой. Встретимся в зоне отдыха, где Лейла передаст мне костюмы. После номера, уходим в составе труппы.

– Ага… в составе трупов! Я танцую, ты дымишь, а Марк что делает?

– Он прикрывает вас из винтовки, если пойдёт заварушка, – услышала я голос Марка.

Обойдя бассейн, он сел на шезлонг за спиной Кости, раздевая меня своим рентгеновским прищуром, и я решила, что пора всплывать.

На противоположном конце бассейна, максимально далеко от них, я поднялась по лестнице и закуталась в халат.

Марк выждал минуту, давая мне запеленаться до пят, после чего подошел.

– Хотел извиниться. Про наш разговор возле дерева с глазами.

– Это Назары. Они желания исполняют.

– Прости. Думал, Костян знает, что делает. Ев, – прикоснулся он к моему локтю, пока я увлеченно промакивала полотенцем пряди, – я помню тебя. Не так, как он, но ты не была невидимкой.

– Разве?

– Нет. И ты изменилась.

– Разве?.. – повторила я.

– Да. Я бы, – водил он пальцами по рукаву халата, словно заштриховывал, – хотел тебя нарисовать…

К нам приблизился Костя и я отдернула руку, словно бы застуканная с любовником. И что я могла любить в этом самовлюблённом, куда мою любовь и не впихнёшь!

– Как тебе план, Ева, – спросил Костя. – Поделишься слабыми местами?

– При одном условии.

– Говори, что угодно, – быстро согласился Костя, а Марк, наоборот, напрягся. – Ты покажешь мне свой блокнот, – посмотрела я на Марка.

– Какой блокнот? – не понимал Костя.

– Нет, – отрезал Марк, – я не покажу его.

– Ты чего, Марк! Ева подчистит наш план! Покажи ей!

– Нет!

– Покажи!

Мы походили со стороны на детсадовскую группу, шантажирующую друг друга мёртвым майским жуком – показать или нет?

– Нет, Марк! Это же Ева! Она прочитает блокнот, как исповедь!

– Да мне плевать, какие у тебя грехи! Показывай!

– Попроси что-нибудь другое, Ев, – взмолился Марк.

– Там ее портрет? – спроила я, – продолжая валандать полотенцем по волосам.

Он кивнул.

– Их обеих?

Марк снова кивнул.

– Все понятно?

– Что тебе понятно, Ев, – донимал теперь Костя, – скажи! Ну скажи, Ев!

– Мне понятно, почему Марк рвётся в гарем вот и все.

– Ну это и мне понятно! – выдохнул с облегчением Костя, решив видимо, что научился читать людей так же, как я.

Лина вернулась в пять утра. Он нее пахло его парфюмом и Аперолем от губ, который пил Марк. Но, в его блокноте не только рисунок Лины был бы вычеркнут, но и другой девушки, которую Марк спасал на самом деле. Он рвался не к Диане, он рвался туда, чтобы спасти Софию.

– Так что, Ева? Что нужно исправить в плане? – переживал Костя.

– Две остановки. Мне нужны будут две остановки – около интернет-кафе и международного нотариуса.

– Зачем?

– Проверить почту и погоду, написать завещание. Зачем же еще.

За полночь Марк постучал в дверь моей спальни. Ничего не говоря, он протянул блокнот, и я быстро его пролистала, убеждаясь в своей правоте. На меня смотрели три сотни девушек, если не больше, и все они перечеркнуты маркером, даже Лина, даже София.

На первой странице блокнота был портрет Дианы – чистый, не перечёркнутый ничем, много раз обведенный по контору. Его первой истиной любви, его первого истинного чувства и воспоминаний обо всем хорошем, что невозможно вычеркнуть каким-то хилым крестиком.

Глава восьмая, в которой я учусь танцевально стоять, жонглируя свечками, а Костя раскрывает мою тайну

Ты можешь быть прекрасной орхидеей, но помни, что орхидея – это сорняк

Мы вылетели в Стамбул без багажа, только с самым необходимым в ручной клади. Наши с Линой чемоданы Костя оформил на отправление с доставкой на мой домашний адрес. В аэропорту я чувствовал себя неловко, повсюду мерещились люди Рахата, которые вот-вот выкрадут меня, а в каждой девушке, одетой в джинсовые шорты до колен и цветную