Русский пасодобль - Алеся Кузнецова

самых старых средиземноморских портов. В Малаге родился Пикассо, ты знал?

У него была русская жена, и с ней дружила моя прапрабабушка.

– Малага, значит. А мои предки были из Мологи.

– Молога? Никогда не слышала. Древний город?

– С XII века упоминался в летописях. Там же проходила одна из

самых крупных в Европе ярмарок.

– Наверное, там должно быть много исторических зданий.

– Наверное.Что-то даже брат Федора Достоевского строил. Он здесь

архитектором служил.

– Как интересно. Никогда не слышала. А где это?

– Теперь уже нигде.

– Я бы съездила посмотреть, люблю небольшие города, которые забыли

занести в туристический путеводитель. В них словно застыла история.

– В путеводителях он как раз-таки есть, а вот посмотреть город не

получится.… Пойдем лучше позавтракаем. Здесь есть небольшой домик для орнитологов. Там всегда есть кофе.

В доме орнитологов было шумно. Эмоции переполняли всех сотрудников, и они радостно обсуждали возвращение гагар на ярославскую землю. Андрей был своим среди этих простых веселых ребят. Он сам заварил им кофе, залив размолотые зерна кипятком, и достал молоко из холодильника для Эстер. Веселый молодой парень чокнулся с ними чашкой с чаем и провозгласил:

– За возвращение чернозобых гагар на ярославскую землю!

– За победу! – добавила девушка в такой же куртке с надписью «Орнитологическая станция» – и звонко стукнулась своей чашкой с Эстер.

– Марина. А это мой парень, Тимур.

– Эстер.

С обратной стороны стола ей помахали еще две девочки и парень.

– Оля, Наташа и Игорь. Но вы все равно всех нас не запомните сразу.

Ребята рассмеялись и приступили к нехитрому завтраку на деревянной террасе, с которой хорошо просматривались две трети береговой линии озера.

– А вообще, возвращение гагар – хороший знак, – задорно выпалила Марина, прожевав свой бутерброд и торопливо запивая его кофе. – Вы знаете, что у эвенков гагара – священная птица и она даже есть на гербе.

– Она есть в Красной книге и этого достаточно, чтобы мы боролись за ее спасение и возвращение, – парировал Игорь. – Вечно вы, девочки, скрытые смыслы ищете.

– Послушай лучше и не перебивай, ее бабушка была эвенкой, она знает – заступился за Марину Тимур.

– Ну, в общем, по легенде эвенков, давным-давно, когда не было еще земли и кругом была лишь одна вода, а Солнцу и Луне некуда было упасть, Бог решил создать Землю. И собрал всех птиц и зверей, которые умели плавать. Все вместе они выбрали гагару, потому что она умеет не только плавать, но и нырять глубже всех, и воздух задерживать надолго. И гагара поплыла искать Землю. Три дня и три ночи она плавала и ничего не обнаружила. А потом нырнула, достала со дна океана маленький кусочек Земли и принесла его в клюве обратно. Бог дунул на этот кусочек, он начал расти и раздуваться, потом стал круглым. Земля все разрасталась и становилась краше и краше, пока не стала самым прекрасным местом во Вселенной. Просто все забыли про это, а эвенки помнят. Мне бабушка в детстве рассказывала.

Все притихли, обдумывая услышанное. А Марина, немного покраснев, добавила:

– А еще гагары – символ любви и семьи, потому что на протяжении всей жизни имеют только одну пару… И мне вчера Тимур предложение сделал, а я согласилась.

Тишина была нарушена радостными возгласами, все бросились обнимать Марину и смущенного Тимура. Когда через час Эстер и Андрей вышли в сторону гостиницы, Эстер спросила:

– Откуда ты знал про гагар?

– Они были здесь много лет назад.

–Откуда ты знаешь, что было здесь много лет назад?

– Я много чего знаю про эти места. Если захочешь, проведу тебе настоящую экскурсию по Ярославлю и его окрестностям.

Эстер внимательно посмотрела на Андрея. Здесь он казался частью окружающего мира, он был настолько своим в этом месте, настолько органично вписывался в эти березы, озеро, домик орнитологов, местную гостиницу и даже ее усадьбу, что у Эстер заныло где-то под ложечкой. Как ни старалась, она не могла до конца почувствовать себя здесь своей. Она вообще нигде не чувствовала себя своей. Дома в Испании, спасаясь от чрезмерной опеки и любви эмоционального, хоть и горячо любимого отца, она пряталась в историю своих русских предков. Даже русский она начала учить в тот момент, когда отец настоял, чтобы у них был один кабинет на двоих, и она принимала решения под его надзором и контролем. В Испании, она больше чувствовала себя русской, чем здесь. Во Франции, она тоже никогда не была своей. В зависимости от ситуации, она вспоминала то о русской прапрабабушке, то о поколениях конкистадоров, отправившихся покорять мир и разбогатевших на открытии Нового Света. А когда выходила танцевать в центр зала свой любимый пасодобль, чувствовала себя настоящим тореадором, укротителем разъяренного быка. Ее дядюшка Рауль, кузен отца, рассказывал, что у них в роду были настоящие тореадоры, которые не проиграли ни одного боя. Она скучала по своей солнечной Андалусии, родине корриды, омываемой Средиземным морем и Атлантикой. Эстер поймала на себе вопросительный взгляд Андрея и вспомнила, что так и не ответила на его предложение:

– Я подумаю над этим. А пока я бы хотела вернуться в номер и сделать то, что уже запланировала.

– Сегодня в городе кое-что интересное, и мы могли бы…

– Андрей, не хочу показаться невежливой, но я же русским языком

сказала, что у меня на сегодня другие планы.

Глава 11. Дневник княжны

Эстер устроилась в кресле в своем номере, укрыла ноги дымчатым пледом, так кстати обнаруженным в шкафу, и посмотрела за окно. Как на ладони перед ней была березовая роща, скрывающая за собой основную часть озера, и небольшая береговая линия, заросшая камышами, а еще идеальный изумрудный газон. Мини-гостиница оказалась очень уютной и домашней. За счет чего они только выживают? Ремонт выглядит новеньким и дорогим. Других постояльцев она за целый день так и не увидела. Хотя так только лучше. Авакумов все еще ее противник, но ведет себя здесь неожиданно мило. Не стоит обманываться на его счет. Вся эта история с гагарами… Эстер улыбнулась, вспомнив выражение лица Авакумова в мэрии. Птицы, о которых она не знала, но которые ей уже помогли просто фактом своего существования и тем, что о них знали экологи и как-то узнали Лера с Ингой. Птицы спустя много лет вернулись домой. В любом случае, это – хороший знак. Телефон завибрировал и высветил испанское слово “papa”.

– Привет, папа. Как там у вас?

– У нас все