Хранитель Света - Аня Амасова

– Ну конечно. – Экс-тиран Тысячегорья перехватил у нее подзорную трубу. – Не все капралы глупы, как принято о них думать… Не только бумажки умеют подписывать.

– Справится ли Коготь с шестнадцатью шлюпками – вот я о чем! – отбирая у Лесиса трубу обратно, резко бросила Джен.

– Придумает что-нибудь… Он у тебя фартовый. Вот увидишь, обязательно выкрутится, – успокоил Лесис. – И не кипятись. Я же почему сказал про капрала: думал, ты спрашиваешь, отчего шлюпок в дозоре стало больше…

…Отчего шлюпок вдруг не две, а шестнадцать и почему вместо восьми часов сна рядовым теперь положено лишь четыре, больше всего интересовало самих стоящих в дозоре гиен. Вот уж кто утопал в догадках!

А дело было так…

* * *

Всего пару тысячегорских сияний назад в одном кабинете, где в запертом сейфе уже не хранилось секретного документа, раздавалось тоскливое поскуливание. Стой у дверей часовой, он бы решил, что у хозяина кабинета ноет зуб и вдобавок кто-то время от времени наступает ему на хвост. Однако капрал выл совсем не от боли, а от страха и двух терзающих его мыслей.

Первая – о незавидной участи тех, кто позволил плану наиважнейшего объекта исчезнуть, – именно она вызывала тоскливое поскуливание. Разжалуют? Возьмут под арест? Сошлют в пустыню? Или – прикажут расстрелять?! Картины вероятного будущего вставали перед глазами, и от этих воображаемых гравюр капралу становился тесен его мундир.

Протяжные стоны рождались от мысли под номером два: совершенно секретный план известен противнику! Нет ни единого шанса, что Жэ Ка выкрал его ради шантажа или шутки. Разумеется, то был кем-то продуманный план! И каковы же предполагаемые последствия?.. Тут не только несколько лет возведения дамбы сметаются под чей-то хвост, но и провал операции по захвату Тысячегорья выглядит вполне реалистично.

«Немедленно доложить! – А может быть, не докладывать?.. Попросить Тэ Тэ нарисовать еще одну копию и положить на место? – Ты еще в „Новостях из-за гор“ опубликуй, что у тебя из сейфа секретная бумага пропала! – Нет, все-таки надо доложить!..» – бесконечно крутилось в голове капрала. Устав от собственных завываний, он расстегнул удушающий воротник и ринулся на воздух.

– Ты-то мне и нужен! – рявкнул капрал, повстречав архитектора. – Есть пара вопросов о надежности твоей конструкции!

Слепой Тэ Тэ понимающе закивал:

– Не о чем беспокоиться: очень надежна!

– Ну а все-таки, – не унимался капрал. – Уверен, что крепко построили?

– Абсолютно!

– А если внезапное нападение? Какая-нибудь диверсия, а? Как думаешь, выдержит?

Тэ Тэ принял задумчивый вид. Из-за темных очков некоторое время можно было предположить, что он уснул.

– Почти везде.

– А где не выдержит?

– Говорю же: очень надежная дамба!.. Только одно ее место имеет слабину – центральная башня, да и то под нее надо подогнать целый плот со взрывчаткой! Кто ж туда столько пороха притащит?..

– Значит, башня, – удрученно пробормотал капрал. – Надо бы усилить ее охрану. Так, знаешь, на всякий случай…

* * *

Вот отчего уже третье тысячегорское сияние подряд караул дамбы был усилен, и зевающие дозорные, встречаясь у костра, чтобы хоть немного согреться, не забывали помянуть капрала с его новой затеей.

– Самодур! Сам небось дрыхнет без задних ног. В личной спальне и теплой постельке! А нам, стало быть, сна не положено.

– Я в следующий раз, как капрала увижу, я ему на спину плюну!

– И-ха-ха-ха-ха-ха!

– Как же хочется спать! Сил больше нет! А ящик с гранатами вроде удобен… Если четыре в ряд поставить, так и не хуже капраловой постели… Кто-нибудь знает вообще, зачем мы тут мерзнем?

– Морды у нас тонковаты, чтоб начальство изволило приказы объяснять! Рядовой должен быть туп и предан, и точка!

– Да было бы что объяснять! У него единственную извилину разомкнуло, вот и весь смысл приказа…

– И-ха-ха-ха-ха-ха!

– За всю стройку – только один концерт! Ни сна, ни хотя бы развлечений!

– Да уж лучше поменьше таких концертов: я потом пять ночей уснуть не мог, все мне Крыба этот и звон колокольчиков мерещился… Да он и сейчас мне мерещится!

– И-ха… – Общий смех внезапно оборвался.

Потому что звон колокольчиков внезапно стал мерещиться всем… Затаив дыхание, восемнадцать ночных дозоров прислушивались к звукам, доносившимся с моря. А те явно приближались к форту и дамбе…

Спустя несколько минут ни у кого из дозорных не осталось сомнений: морское чудовище – обладатель непробиваемого панциря, разрушающих щупалец и растворяющих чернил – вот-вот поднимется из воды…

И только чей-то испуганный голос пропищал:

– Будет нам сейчас развлечение…

Глава третья

Эпическое полотно

Начало атаки форта Лесис наблюдал во всех деталях – через подзорную трубу капитана Джен.

– Когда-нибудь я закажу Дечиманкеле эту эпохальную картину. Назову «Изгнание гиен из Тысячегорья», – мечтательно произнес Лесис.

Представшее его глазам зрелище действительно напрашивалось быть увековеченным на холсте. Ах, какое яркое полотно могло бы украсить Стену Завоеваний в Галерее Даров, будь целы и невредимы Священные Трущобы!

– Ну что, что там? – нетерпеливо дергала его за рукав Дженифыр. – Рассказывай!

Лесистрат IV Денид, в прошлом курсант исторического факультета Академии, бард и поэт, откашлявшись, вдохнул побольше воздуха:

– Вот как описал бы эту картину искусствовед. Перед нами эпическое полотно, на котором запечатлен один из важных моментов истории Тысячегорья. Величественный образ природы освещен малахитовым сиянием небес, прорезающим ночную тьму. В его свете отчетливо видны все три плана картины.

Средний план представляет собой романтический образ крепости. Мы видим окруженный каменной стеной форт. Обратите внимание, как живописны и одновременно будничны его строения! Вот Театральная площадь, от нее разбегаются улицы и переулки, что заполняют оружейные склады и бани, общественная столовая, бассейны для сбора воды, квартал администрации, лазарет и пекарня, гауптвахта и спальные корпуса… Однако их прозаичность нас не обманет: в неверном свете небесных огней уже угадывается грядущая трагедия – предчувствие исчезновения форта.

В левом углу мы можем заметить изображение стоящей на рейде баржи. Некоторое романтическое настроение морскому пейзажу придают узкие пироги разгружающих ее тысячегорцев, курсирующие к берегу с грузом и обратно – порожняком.

На дальнем плане – закрывающая горизонт дамба, символизирующая драматическую безвыходность для большинства персонажей, населяющих эту картину и заполняющих проработанный передний план.

Небесные всполохи высвечивают бегущие фигурки гиен. Их действия подчинены