Аквитанки - Юлия Галанина

Они спустились по темной, крутой лестнице и очутились во дворе. По двору, борясь со сном, ходил один из караульных. Второй сидел где–то в конюшне.

– Махмуд, можешь идти спать, – сказал рыжий. – Я тебя сменяю.

Зевающий Махмуд с радостью удалился.

Около конюшни стояла копна сена, уже беспечно разворошенная с одного бока для хозяйственных нужд.

Рыжий на секунду поставил Жаккетту на покрытую толстым слоем сена землю, снял с нее свой плащ и, накинув его, сел так, чтобы плаща хватило и на подстилку, и для укрытия.

– Иди сюда, маленькая, – сказал он.

Жаккетта забралась к нему на колени и замерла, прижавшись щекой к его груди.

Глухо и равномерно тукало сердце рыжего. Было как–то странно и немножко страшно слышать это туканье: а вдруг перестанет биться?

Под черным плащом было тепло и уютно, а рыжий гладил, согревая ладонями, ее озябшие ступни.

Над головой висели звезды, воздух был свежий и холодный, пахло конюшней.

– Перестала бояться? – спросил рыжий.

Жаккетта кивнула.

Вот сейчас бы она спокойно задремала, ничего не боясь и никуда не торопясь. Она плотнее прижалась к рыжему, обхватила его руками.

Рыжий, убедившись, что ее босые ноги согрелись, прикрыл их плащом и стал тихонько гладить волосы.

Жаккетте было так приятно, когда его рука касалась щеки, что она, как кошка сама тянула ее под ладонь рыжего, слегка поворачивая голову.

– Ну какая же ты маленькая, маленькая… – заметил рыжий.

– Я большая, – сказала Жаккетта.

И опять потянулись минуты молчания, а может, часы.

– Ты об Абдулле что–нибудь слышал? – спросила Жаккетта. – Как он?

– У Абдуллы все хорошо. Сейчас он сидит в песках, в каком–то оазисе. А поскольку терпение у него стальное, его врагам я не завидую. Тебе плохо пришлось за это время, как я вас оставил в Лимасоле?

– Да нет… – пожала плечами Жаккетта. – Я же привыкла полагаться на себя. Хотя, конечно, в Шатолу было несладко. Когда человек одновременно и умный, и безумный – это тяжело. Чуть не придушил, зараза.

– Значит, я зря волновался?

– А ты волновался? – встрепенулась Жаккетта и подняла голову вверх, глядя в лицо рыжему.

– Маленькая, да я с ума сходил! – улыбнулся рыжий. – Ты в сочетании с госпожой Жанной такая гремучая смесь, что мне представить даже страшно было, что с вами может приключиться!

– Ты правда хотел нас выкупить? – с любопытством спросила Жаккетта.

– Ну конечно же! Когда я узнал, что вы в Шатолу, в относительном порядке, хоть и в гаремчике не совсем нормального виконта, я на радостях готов был за вас дать выкуп больше, чем мы тогда шейху заняли. У меня просто камень с души упал.

– А мне твоя борода не очень понравилась, – заметила Жаккетта. – Ты с ней на себя не похож, чудной какой–то…

– Знаю, потому и сбрил! – засмеялся рыжий. – Чтобы Вы, несравненная госпожа Нарджис, целовались со мной охотнее.

– Да–а… Сбрил и уехал! – сказала Жаккетта. – Я думала, у меня сердце лопнет, когда смотрела, как вас из Шатолу выдворяют.

Жаккетта поежилась, вспомнив свои чувства в тот день, и потребовала:

– Наклонись!

Рыжий склонил лицо и мягко коснулся ее губ своими.

Полузакрыв глаза, Жаккетта скользила языком по его губам, языку и таяла, таяла, таяла…

Потом опять тянулось совсем не тягостное молчание.

– А почему ты тогда, в Нанте, меня за попу ущипнул?! – вдруг вспомнила давно забытое старое Жаккетта. – Я тебя возненавидела тогда на всю жизнь!

– Ма–а–аленькая, – совсем не звучало раскаяние в голосе рыжего, – ну какой бы мужчина в расцвете сил и нормальном состоянии удержался бы от этого? Попа у тебя самая выдающаяся часть тела, руки сами тянутся. Ну, согласись!

– Ну, соглашусь… – решила Жаккетта. – Вообще–то и Волчье Солнышко так считал…

– Он щипал тебя за задницу?! – вдруг не на шутку возмутился рыжий. – Вот подонок!

– Щипал! – подтвердила Жаккетта. – Видимо не ты один мужчина в расцвете сил и нормальном состоянии…

– Нет, ну какой козел! – не мог успокоиться рыжий. – Руки ему оторвать и выкинуть!

Жаккетте было смешно и приятно.

– Если честно, я почти не надеялась, что тебя увижу… – сказала она. И в тот вечер, когда ты в замке появился, я чуть по стулу от счастья не стекла.

– Я знаю… – голос у рыжего стал довольным–довольным. – От тебя просто волны шли. У меня аж мурашки по спине бежали.

Жаккетта фыркнула.

– Маленькая, – жалобно продолжал рыжий, – я все–таки живой человек! Не старый и не добродетельный! Я не могу просто так тут сидеть! Пожалей ты меня!

– Еще чего!

Отнекивающаяся Жаккетта мягко, но настойчиво выдернула его рубашку из штанов, скользнула под нее ладошками.

И словно выпустила джинна из бутылки…

Мгновение спустя, она уже лежала, опрокинутая на спину и видела, как падает на нее, заслоняя звездное небо, горячий, нетерпеливый рыжий.

И счастливо закрыла глаза.

* * *

Утром Жанна не обнаружила в домике Жерара.

Три араба спали на сене у очага, один караулил у окна, рыжий возился в конюшне, Жаккетта варила какую–то похлебку, а оруженосца не было…

– А где Жерар? – спросила Жанна рыжего.

Она очень не хотела спрашивать, надеясь, что Жерар просто отлучился, но не выдержала.

– Жерар теперь далеко, во всяком случае в городе его нет, – спокойно сказал рыжий.

– Но почему? – жалобно воскликнула Жанна. – А я?

– Да не волнуйтесь Вы так… – слегка поморщился рыжий. – Это я его услал. Госпожа Жанна, я же не первый раз говорю, что Жерар подвергается самой большой опасности среди нас. Если откинуть то, что знаем мы, дело представляется следующим образом: оруженосец предал своего господина. Уясните, наконец, что чем дальше от Шатолу будет Жерар, тем больше шансов у него остаться живым и здоровым! Поэтому никакого оруженосца здесь не было, и Вы даже не подозреваете о его существовании. Мы еще далеко не выбрались. Боюсь, неприятности у нас только начинаются.

– Я думала, Вы храбрый пират! – воскликнула расстроенная Жанна. – Не боящийся ни бога, ни черта! А Вы ноете, как старая дева! То не хорошо, это не в порядке!

– Поскольку Вы, графиня, с первого раза простых вещей уяснить не можете, приходится разжевывать их Вам раз за разом! – резко ответил рыжий. – Увы, Вы непростительно ошиблись во мне. Я боюсь и бога, и черта, и Вашего драгоценного виконта. А если Вы умеете устраивать побеги лучше, чем я, то Вас никто здесь не держит!