Граф Монте-Веро - Георг Фюльборн Борн

– И потерял мальчика! Это действительно было единственным, что мне удалось сделать. Все мои старания вредить князю оказывались напрасными, хотя я часто рисковал жизнью. Но не станем терять понапрасну дорогое время, сударыня! Сейчас есть дела поважнее. Я повторяю, что вам необходимо бежать, и бежать немедленно!

– У вас уже, кажется, готов план; расскажите!

– План этот касается вас и меня.

– Мне находиться в вашем обществе? – чуть заметно поморщилась Леона.

– Да, разумеется! Вам придется решиться на это, сударыня, как бы неприятно вам это ни было. При необходимости мы вынуждены иногда оставить гордость в стороне!

– Говорите, я готова на все!

– Без сомнения, у вас есть достаточно средств для бегства в Северную Америку; несколько сотен тысяч франков, я полагаю, будут достаточной суммой. Ведь нам много не потребуется, сударыня.

– Дальше, дальше, – торопила Леона.

– Обычным путем бегство для нас невозможно, так как везде находятся полицейские шпионы. Мы обязательно попадем в их руки, если поедем обыкновенным кораблем. Следовательно, чтобы обмануть шпионов, нам надо решиться на отчаянный шаг.

– Надеюсь, по крайней мере, что ваш новый план лучше прежних, никогда вам не удававшихся.

– Я надеюсь, что он спасет нам жизнь. Не забудьте, что мы отправляемся вместе!

– Так в чем же заключается ваш отчаянный план?

– В двух словах, все очень просто. Мы должны использовать бриг князя, стоящий на якоре в Гавре.

– «Германию»? Это безумная мысль!

– Для трусов – да. Но позвольте мне подробнее разъяснить вам положение дел, и тогда вы наверняка со мной согласитесь. Не забудьте, сударыня, что все дороги для нас закрыты, а это весьма важно. Поедете вы по железной дороге – непременно попадетесь полицейским агентам. Возьмем мы экстренный дилижанс – нас неизбежно арестуют на первой же станции. На всех дорогах, во всех гаванях, по всей границе расставлены шпионы, имеющие приказ арестовать нас; мы не уйдем от них даже с подложными паспортами, так как всем розданы наши портреты. Видите, как стараются нас поймать! А о «Германии» никто и не подумал! Она стоит в Гавре, ожидая приказания князя. Никто из экипажа не знает нас в лицо; они немедленно повезут нас в Кале или Лондон, если мы покажем старшему помощнику письменное распоряжение князя, и никто не подумает воспрепятствовать отплытию «Германии», тогда как все другие суда подвергаются тщательной проверке!

– Но ведь это невозможно, где же мы возьмем письменное распоряжение князя?

– Когда речь идет о спасении своей жизни, сударыня, тут не может быть ничего невозможного. Вы хорошо знаете почерк вашего бывшего супруга – так напишите на бумаге следующие слова: «Податели сего должны быть немедленно перевезены в Лондон.» И даю вам слово, что через несколько дней мы ступим на английскую землю. Герб князя все тот же, я видел его на вашем перстне; приложите к письму эту печать, а дальше вполне можете положиться на меня; я доставлю вас в Гавр, и мы тотчас же отплывем на «Германии».

Леона пристально взглянула на Фукса, который поднялся и уже направился к письменному столу графини.

– Если вы подкуплены князем, если имеете намерение увлечь меня в западню, чтобы за это получить прощение, то должна вам заметить, что вы приступили к этому делу без должной тонкости, – проговорила Леона, считая Фукса посланником Эбергарда. – Я знаю, осужденным часто сулят золотые горы, чтобы добиться от них правдивого признания, но эти обещания никогда не выполняются!

– До сих пор вы мне казались отважней женщиной! Что ж, если я действительно таков, каким вы меня воображаете, вам все же остается почетная роль Клеопатры, готовой лучше умереть, чем попасть в руки неприятеля. Нет-нет, сударыня! Мне необходима записка, и вы потрудитесь ее написать и дать деньги, чтобы обеспечить наше бегство. Вот видите, я совершенно откровенен с вами. Сядьте к столу. Вот бумага, а вот и перо. Сделайте сперва маленькую пробу, удастся ли вам подделать почерк вашего бывшего супруга.

Леона колебалась, по-видимому, обдумывая свое ужасное положение.

– Ну, так и быть, – наконец решилась она, – диктуйте, милостивый государь!

Фукс, улыбаясь, пододвинул к письменному столу графини кресло.

Леона уселась и взяла перо, рука ее не дрожала.

– Попробуйте сперва написать вот на этом листке, удастся ли вам. Итак…

И Фукс, прохаживаясь взад и вперед по будуару, продиктовал следующее:

«Податели этого приказа должны быть немедленно перевезены в Лондон на моем паровом бриге». Слева внизу: «Старшему помощнику «Германии», находящейся в Гаврском порту».

Леона кончила писать; Фукс шагнул к Ней и сбоку посмотрел на бумагу.

– Отлично сработано! Этот черновик может послужить нам оригиналом! Приложите еще печать, и все будет в порядке. Представляете, какую шутку мы сыграем с князем, каким посмешищем он станет! Быть осмеянным – что больнее и чувствительнее этого наказания! Мы используем для бегства его же собственный корабль! Ну, так решайтесь же скорее! В следующую ночь мы будем в Гавре, через два-три дня – в Лондоне. Положитесь на меня, графиня, и наше дело будет выиграно!

– Будем надеяться… Вот вам бумага с печатью! Вы говорили о каких-то деньгах, которые потребуются для путешествия.

– Я думал, сударыня, – сказал Фукс, кладя бумагу в карман своего сюртука, – что вы, как и всякий при подобном банкротстве, частным образом позаботились о своей денежной шкатулке! Без денег же…

– Барон заведовал моей шкатулкой; у меня в письменном столе едва ли найдется и тысяча франков!

– Это ничтожно мало, вы должны мне дать по крайней мере в сто раз больше для этого путешествия!

– Вероятно, мне выдадут мои деньги из капитала барона…

– Барон обманывал вас, как только мог, сударыня; кроме того весь капитал и все имущество вашего друга достались казне. О, мне вас очень жаль!

– Я достану денег!

– Сейчас?

– Завтра около полудня. Вы ведь собираетесь везти меня в Гавр только следующей ночью!

– Завтра к полудню будет поздно, сударыня, наш план провалится. Я не могу еще раз прийти сюда из опасения быть схваченным.

– Так вы бросаете меня?!

– Увы, сударыня…

Леона встала; руки ее судорожно сжимали спинку кресла, глаза метали молнии! Она была оставлена на произвол судьбы даже этим негодяем, перед которым унизилась настолько, что открыла ему свою душу и готова была бежать вместе с ним.

Испытание было слишком велико даже для такой сильной и волевой женщины, как графиня Понинская! Руки ее напряглись, губы задрожали, в эту минуту она готова была задушить этого низкого человека.

Фукс заметил перемену в ней, охватившее ее отчаяние; зная решительность и энергию графини, он