На дальних берегах. Том первый - Sgtmadcat

— С твоей прытью ты на это час потратил… Небось, опять баб портил? Ладно — заходи…

Старпом, улыбнувшись, проскользнул в дом. Старик, прежде чем закрыть дверь, стрельнул глазами по сторонам, прислушался и недобро покосился на болотные огни.

— Ну что? — поставив бутылку на стол, Старпом развернулся, — Ты закончил ругаться?

— Я еще даже не начинал… Ладно — что толку тебя учить? Иди сюда, уж, как положено…

— Ну здравствуй, папа…

Старик, раскинув руки, обнял Старпома, похлопав его по спине широченными ладонями, потом, словно устыдившись такой нежности, оттолкнул и ткнул пальцем в грудь.

— «Папа…» А у этого отец где?

— Это был сирота. Из приюта.

— Ясно… Поэтому ты продолжаешь ко мне мотаться?

— Ты говоришь так, как будто ты не рад?

— А ты говоришь так, как будто тебе не похуй, рады тебе или нет. Приют-то ты сжег? Все как всегда? Сжег, по роже вижу… Стаканы доставай, а то у меня тут прислуга вся попередохла от старости… Одна Ветошь осталась, да и та уже не та.

Подойдя к окну, старик, отодвинув пальцем занавеску, посмотрел на собаку, которая, поскуливая, смотрела на дом так и не притронувшись к кости, на тропу, потом на болото.

— Ветошь напугал. И виспы как взбесились… Тебя чуют… Опять довел все до желтых глаз?

— Не волнуйся — все под контролем, — достав пару стаканов из мутного зеленоватого стекла, Старпом налил в каждый виски на два пальца, — Давай пап, выпьем за встречу…

— Давай… — отпив, старик задумчиво покатал виски во рту, — Недурен… У кого брал?

— У Бэрра.

— Ты смотри — научился, таки делать, стервец… Флинн сказал, что ты обо мне справлялся, когда пересекался с ним на Амене. Хоть бы предупредил, что заглянешь…

— Я сам не знал. Это все было спонтанно. Такая свистопляска — повеситься некогда.

— С Падди? Я слышал. Молодец, что выручил. Бойцов у нас много, а вот толковые командиры наперечет. Ты сам вернуться не хочешь?

— Меня, пока не звали — зачем навязываться?

— Обиделся, значит? Они не со зла. Просто Коннола все уважали. Сам понимаешь…

— Если они его уважали, то должны уважать и его решение.

— Коннол… Он был настоящим бойцом. Не хотел умирать в постели. Хотел, напоследок, грохнуть дверью так, чтобы Кингхолд содрогнулся…

— Я ему просто помог.

— Да… И у него получилось. У вас получилось…

Вздохнув, старик сел в самодельное кресло перед очагом и подкинул в него пару поленьев, — Старпом, взяв бутылку и стаканы уселся рядом. Некоторое время они молча пили глядя в огонь. Потом Старпом указал на саквояж, который поставил в углу.

— Я его вернул. Как и обещал.

— Обещал! — старик хохотнул, — Сколько лет назад?

— Ну, сроки я не уточнял, так что… Там есть кое-что интересное. Тебе понравится.

— Не. Ты вечно мудришь. Я люблю что-то попроще. Проверенное.

— Сложное, не всегда плохое.

— Но всегда рискованное. Хотя тебе это нравится… Ты играешь. Ты всегда играешь… А потом удивляешься, почему люди тебе не доверяют и думают, что ты играешь и с их жизнями тоже.

— Да. Не вижу смысла отрицать, — пожал плечами Старпом, — И не вижу смысла извиняться. Мне нравится играть и нравится выигрывать. Я не вижу смысла жить без этого… Но я никогда не ставил на кон то, с чем не готов расстаться.

— А у тебя есть такое?

— Ты знаешь — у меня проблемы с человеческими чувствами. Стыд, страх, любовь… Особенно любовь, — Старпом сделал кистью сложный жест, означающий недоумение и раздражение, — Банальное половое влечение и интерес к новому телу и новой личности, которое может, со временем, перерасти в привычку, раздули до размеров некой мистической и всепобеждающей силы. Мне больше понятны менее романтизированные и более логичные вещи.

— Угу… Дружба например. Я помню этот разговор…

— Дружба меньше чем любовь завязана на инстинктах. Это, скорее, соглашение. У вас есть некие точки соприкосновения, вы можете терпеть недостатки друг друга, вы хорошо знаете друг друга и, будучи вместе, расслабится не ожидая подвоха. Да — это я очень хорошо понимаю.

— Почему же тогда ты бросаешь всех, кому ты дорог?

— Иногда, надо уйти, чтобы остаться.

— Странная логика… Мне её не понять… Наверное никому из людей её не понять. Хотя многие пытались. Я тоже пытался.

— И как результат?

— Не знаю. Хотя я старался как никто. Знаешь… — старик допил и протянул стакан, требуя налить еще, — Когда это случилось… Когда ты вернулся в его теле… Я сразу все понял. Глаза. Тебя выдали глаза. Шон смотрел на мир, как на чудо. А у тебя был взгляд зверя. И повадки зверя. Я делал вид, что не замечаю… Пытался привыкнуть. Надеялся, что ошибся, что он выжил в том пожаре… У него ведь не было шансов, верно?

— Были. Он мог уйти. Но он не мог бросить друзей…

— Да, конечно… Ты поэтому его выбрал?

— Он позвал меня.

— Это так работает?

— Сложно объяснить… Обычно, меня привлекает месть, но тогда… — Старпом пожал плечами, не сводя взгляд с пляшущих языков пламени, — Почему ты вдруг об этом заговорил?

— Сам-то как думаешь? Мне много лет. Даже не знаю точно сколько. Я уже пережил всех своих друзей. Скоро и мой черед уходить в холмы. Я никогда об этом не спрашивал… Но вдруг так выйдет, что не успею спросить? Мне просто хочется знать… Шон. Где он сейчас?

— Здесь. Он часть меня. Поэтому я и прихожу к тебе. Поэтому я называю тебя отцом.

— Вот как… Но ты же уже не он..? — старик провел ладонью сверху вниз, — В смысле, что ты уже не в его теле.

— Они всегда со мной. Все.

— Значит, когда я приду туда, его там не будет?

— Будет. Обещаю. И он и Энья. Даже Коннол и Ветошь.

— Спасибо…

Снова замолчав, старик украдкой вытер уголки глаз, потом отобрал у Старпома бутылку и налил себе до краев.

— Как оно там?

— Где?

— В холмах. Ну там, где вы живете.

— Скучно… Но тебе понравится.

— Почему ты так решил?

— Там нет всего этого дерьма и есть виски.

— Звучит неплохо… Энья… Ты говоришь, она будет со мной? Я думал, она там уже нашла себе кого-то. Люди говорят, что народ дану славятся красотой. Не то что я.

— Можно я промолчу?

— Хочешь сказать, по вашим меркам моя Энья — дурнушка? Правильно — молчи! А то получишь еще и от меня.

— «Еще»?

— Ну да. Потому, что она тебя точно взгреет, когда поймает, за то, что таскаешь мне выпивку!

— Надеюсь, к тому времени, как я туда попаду, она уже забудет.

— Надейся-надейся…