Граф Рысев 7 - Алексей Игоревич Ильин

— Нет, ваше благородие, — Глеб покачал головой. — Не освобождает. Его сиятельство решил оставить поместье себе. Скоро сюда прибудет отряд егерей для постоянного проживания и бывший денщик его сиятельства Тихон, который будет стоять над всеми нами, включая управляющего. Как я понял, Тихон уже слишком стар, чтобы успевать за молодым господином, но хватку ещё не потерял, поэтому его и назначили сюда. Его сиятельство заботится о верных слугах.

— Вы, поди, рады, не рады, таким обстоятельством, — сказал Петухов, чуть выдохнув с облегчением. Наличие по соседству целого отряда егерей, для которых прорывы — скорее элемент повседневности, чем ЧП, внушало определённый оптимизм, что в дальнейшем проблем с тварями у них не будет.

— Скажем так, мы нисколько не разочарованы, — Глеб скупо улыбнулся. — Его сиятельство в библиотеке.

Петухов наклонил голову, давая понять, что понял его, и поспешил в указанном направлении. Он бывал в этом доме много раз и прекрасно в нём ориентировался.

Граф Рысев сидел на диване, нога на ногу, и что-то рисовал. Мельком взглянув на него, кивнул на кресло.

— Располагайтесь, Ярослав Андреевич. Глеб обещал принести чай и какие-нибудь печенюшки. Небольшой перекус перед ужином. Вы ведь останетесь с нами на ужин? Обещаю, Фыра больше не будет безобразничать. — Сказал граф, задержав взгляд на лице Петухова, а затем снова уткнувшись в свою работу.

— Вы заняты, ваше сиятельство? — осторожно спросил Петухов. — Я вас не отвлекаю?

— Нет, — он покачал головой. — Я вполне могу работать и разговаривать.

— А можно поинтересоваться, чем вы заняты? — спросил Петухов, садясь в кресло.

— Рисую. Я же художник, вы разве забыли? — Рысев снова поднял на него внимательный взгляд. — Расскажите мне, Ярослав Андреевич, почему вы сами не решились избавиться от тварей, когда только начались нападения?

— Мы не просто решились, ваше сиятельство, — Петухов вздохнул. — Мы несколько раз собирались с соседями, во всяком случае, с теми, кто имеет за плечами армейскую службу, и устраивали облаву. Ничего. Никаких результатов. Словно тварь кто-то предупреждает, — он раздражённо махнул рукой. В прошлом месяце так несколько засад устраивали, поближе к тем местам, где эта пакость нападала. — Он задумался. — Даже мысль пару раз мелькала, а что если и не тварь это шалит? А кто-то из своих же умом двинулся? И сидит сейчас в засаде рядом с нами похохатывая. — Он махнул рукой. — И что только не прибредится.

— Действительно, — Рысев улыбнулся, но улыбка не коснулась странных зеленовато-жёлтых глаз. Он снова опустил глаза к рисунку, растирая карандаш пальцем.

В библиотеку зашла графиня. Петухов сразу же вскочил, приветствуя её, но сам Рысев даже не пошевелился. В ответ на брошенный на него предводителем местного дворянства взгляд он ответил.

— Мне можно. Я художник, и если оторвусь сейчас от работы, то могу потерять вдохновение, а это может оказаться опаснее твари. — Петухов только крякнул, когда это услышал. Маша же лишь тепло улыбнулась.

— Я так рада, что ты рисуешь. Ты уже давно не брал в руки карандаш.

— С императорского бала, если быть точным, — Рысев бросил взгляд на жену. — Что-то случилось?

— Нам с Викой привезли приглашение на сегодняшний ужин к графине Ольховой. Графиня хочет устроить ужин исключительно для женщин. Думаю, что мы вполне можем оставить вас с Олегом одних. Да и Ярослав Андреевич составит вам компанию. Тем более что Олег вполне неплохо себя чувствует. — Этими словами она ответила на невысказанные вопросы Петухова.

— Игнат повезёт, а Слава в сопровождение, — рассеянно проговорил Рысев.

— Я так и подумала, — Маша снова улыбнулась. — Уже предупредила Игната.

— Повеселитесь, — на этот раз улыбка графа смягчила жёсткий взгляд.

Графиня выпорхнула из библиотеки, и только тогда Петухов сел обратно в кресло. А Рысев что-то размашисто написал на листе и, вырвав из блокнота лист, протянул его Петухову.

— Держите. Надо сказать, вы пришли удивительно вовремя. Мне всегда плохо удавалось писать портреты по памяти. — Сказал он и принялся вытирать пальцы платком.

— Это что, мне? — Петухов взял бумагу и уставился на нарисованный карандашом портрет.

— Ну, да, — Рысев отбросил платок, и тут в библиотеку вошёл Глеб с каталкой, на которой были расставлены закуски и чай. — Глеб, Ярослав Андреевич сегодня ужинает с нами. А вот её сиятельства и Вероники Егоровны на ужине не будет.

— Я это уже понял, — Глеб выставил чайные принадлежности и вазочки с «печенюшками», как назвал закуски граф, на стол и удалился.

Петухов же всё это время рассматривал свой портрет, пытаясь понять, этот представительный, задумчивый и слегка уставший мужчина — действительно он, или кто-то, сильно на него похожий.

— Ярослав Андреевич, — Петухов встрепенулся и посмотрел на Рысева. — Я здесь, а чай скоро остынет и станет напоминать веник.

— Разве это я? — спросил Петухов, показывая ему портрет.

— Сложно сказать. Рисовал я вас, — и Рысев откинулся на спинку дивана с чашкой в руке. — В любом случае я художник — я так вижу, — и он ухмыльнулся. — Чай, Ярослав Андреевич. Он скоро остынет, и кухарка нам не простит, если мы хотя бы не попробуем её стряпню.

— Да, чай, — Петухов очень бережно скатал портрет, чтобы не помять, и сунул во внутренний карман пиджака. После чего взял со столика чашку.

* * *

Не знаю, почему мне пришло в голову нарисовать Петухова. Но когда Глеб сообщил мне, что этот господин скоро войдёт в дом, рука сама потянулась к карандашу. Он так удивился, когда я протянул ему портрет. Сначала долго не мог поверить, что это ему. Потом долго не мог понять, кто изображён на портрете. Странный он какой-то.

То, что Маша с Викой уехали к Ольховой — это даже хорошо. Сплетни послушают и выяснят, кто собирается продавать поместья и есть ли на них потенциальный покупатель.

Мы это с ними обсудили ещё днём, когда вернулись домой. Женщинам порой гораздо проще задавать определённые вопросы, не вызывая при этом вопросы уже в свою сторону. Можно, конечно, просто отправить доклад Медведеву со своими подозрениями, вот