Приговор - Иван Любенко

На пороге стоял высокий сухопарый незнакомец с роскошными пшеничными усами в форме английского военного. Он был в зелёной, уже поношенной, пехотной форме с традиционным ремнём и портупеей «Сэм Браун». На правом боку висела кобура револьвера «Вебли Марк V». Узкие брюки из драпа, похожие на брюки для игры в гольф, обмотки цвета хаки и чёрные ботинки свидетельствовали о его принадлежности к гвардейскому полку. В руках, облачённых в коричневые кожаные перчатки, он держал короткую крепкую трость — отличительный знак офицера, заменивший саблю ещё в самом начале войны. Погоны говорили о майорском звании.

Напротив особняка Ардашева стоял автомобиль с откинутым брезентовым верхом. Водителя в машине не было.

— Чем обязан? — осведомился статский советник.

— Вы господин Ардашев?

— Меня зовут Джон Хоар. Я английский офицер. Нахожусь при штабе Добровольческой армии. Прибыл в Ставрополь специально для встречи с вами. Позволите войти? — с небольшим, но различимым акцентом, выдающим британца, выговорил гость.

— Прошу.

— Благодарю.

— Не хотите ли чаю?

— С удовольствием. Признаться, устал с дороги. Отмахал столько вёрст…Если можно — чай по-русски, с лимоном.

— Лимона, к сожалению, нет, но есть мята.

— Замечательно.

— Тогда предлагаю пройти в беседку. Посидим на свежем воздухе. Или, быть может, вам слишком жарко? Тогда лучше расположиться в кабинете.

— Ну что вы? Я к жаре привык. Много, знаете ли, приходилось бывать на Востоке, в Азии, как, собственно, и вам.

— Вижу, господин майор, вы неплохо осведомлены о моей жизни, — усмехнулся Клим Пантелеевич.

— О да, глупо это скрывать. А вы отлично разбираетесь в знаках отличия британской армии. И это при том, что на мне новая форма одежды без нарукавных нашивок и медных офицерских пуговиц.

— Ну что вы! Это факт общеизвестный. Офицерский мундир британской армии претерпел изменения и приблизился к солдатской форме одежды несколько лет назад. Думаю, это спасло жизнь многим офицерам.

— Вы правы.

Ардашев провёл гостя в беседку, увитую виноградом и актинидией. Усевшись в плетёное кресло, англичанин стянул перчатки, достал портсигар и карманную зажигательницу.

— С вашего разрешения я подымлю. Не могу отказать себе в удовольствии наслаждаться хорошим турецким табаком. Купил, по случаю, у контрабандистов. Большая удача.

— Как угодно. Однако я оставлю вас на минуту. Велю горничной приготовить чай.

— Конечно.

Клим Пантелеевич вернулся вместе с Варварой. Она освободила поднос, и на столе появился чайный набор с сухарницей, вареньем и пепельницей.

— Угощайтесь, мистер Хоар, — предложил статский советник.

— Джон, зовите меня просто Джон, — предложил он.

— В таком случае, и вас попрошу обращаться ко мне по имени. Так проще. Имя — самое приятное слово для человека, а упоминание фамилии придаёт излишнюю официальность. Она нам ни к чему. — Он замолк, ожидая, что и Ардашев предложит называть его по имени, но Клим Пантелеевич молчал.

Наконец, майор отхлебнул чаю, затушил сигарету и сказал:

— Несколько дней назад, спасая вашу жизнь, в Ставрополе погиб наш агент. Скажите, он назвал вам пароль для беседы со мной?

— Да — «северный ветер».

— Всё правильно. Видите, как мы заботимся о вас?

— Я благодарен ему. Но чем я заслужил внимание МИ-6?

— А вы разве не догадываетесь?

— Догадываться я могу о чём угодно, но в данном мне хотелось бы получить ясный ответ.

— Что ж, буду с вами откровенен: вы являлись руководителем разведывательного Бюро МИДа России. И прекрасно осведомлены обо всех российских агентах политической разведки за пределами России. Мы бы хотели, чтобы вы помогли Британии убедить этих людей перейти под крыло МИ-6. Мы примем вас на службу, вы будете получать хорошее жалование, поселитесь в Лондоне и забудете весь этот красный кошмар. Как вам это предложение?

— Предложение заманчивое, но есть одна заковыка…

— Простите, не понял. А что такое «заковыка»?

— Препятствие.

— Ага, спасибо. Это незнакомое для меня слово… Так в чём же заключается эта «за-ко-вы-ка»?

— Видите ли, Джон, мы только что начали борьбу с большевиками. И, я надеюсь, победим. Русская агентура служила и будет служить интересам России точно так же, как и я.

— Послушайте, господин Ардашев, но это глупо отказываться от такого предложения. Не спешите, взвесьте все «за» и «против». Ведь вы же ничего не теряете.

— Ошибаетесь.

— Вы меня удивляете. Что ещё можно потерять в этой несчастной, разрываемой гражданской войной стране?

— Честь, мистер Хоар. Она у меня одна.

— Ох, боже мой! Честь! — он разгладил усы. — О чём вы? Ещё недавно вы служили царю, потом Временному правительству, а теперь вот генералу Деникину. Как же так?

— Здесь нет никакого противоречия. Николай II отрёкся от престола в пользу великого князя Михаила, а тот, в свою очередь, передал власть в руки Временного правительства, которое провело выборы в Учредительное собрание. Большевики же, совершив государственный переворот двадцать пятого октября, разогнали российский парламент и развязали Гражданскую войну. А генерал Деникин, став во главе Добровольческой армии, борется за свободную и демократическую Россию, в которой будет и Учредительное собрание, и правительство, то есть преемственность власти останется. И я, служа ему, сохраняю верность законной российской власти, а не кучке прохвостов, прибывших в запломбированном вагоне из Швейцарии через воюющую с моей страной Германию.

— А как же тысячи офицеров русской императорской армии, присягнувшие на верность большевикам? Говорят, семьдесят пять процентов офицеров Генерального штаба перешли к красным.

— Вот они свою честь и потеряли. Кто-то из-за страха, кто-то из-за желания получить жирный паёк или более высокую должность, звание… Это предатели. И я вполне согласен с тем, что все изменники должны предстать перед судом. Есть, конечно, и особые случаи, но это, скорее, исключения, которые следственная комиссия примет во внимание при вынесении справедливого приговора.

— Видел я эту справедливость, — он махнул рукой. — Ставят к стенке и дают команду «пли!». Война.

Британец достал новую сигарету, прикурил и, выпустив облако дыма, сказал:

— Я не буду торопить вас с решением. Подумайте, а потом дайте ответ. Время есть. Однако не стоит афишировать наш разговор. — Он помолчал, а потом добавил: — Вчера я получил шифрованное сообщение из Центра. По их мнению, в Ставке Деникина завёлся большевистский крот. Центр просит вас подключиться к его разоблачению. Как вы понимаете, это поручение отвечает интересам не только Лондона, но и России. Поможете?