Идите к черту: снова - Александр Пантелеймонов

По ночным огням, возникающим каждый километр, а то и чаще, местечко все больше теряло репутацию необитаемых и диких краев. К полуночи подо мной раскинулись большие поля, приметные по характерным отсутствиям хаотичных зарослей и прошлогодней высохшей травы. Здесь появлялись не просто сомнительные руины, а вполне приличные деревянные срубы, огороженные частоколом. И где-то в десятке километров от них на западе, ближе к горам, светился еще один город-муравейник. А затем еще и еще.

За ночь, ориентируясь по луне, я пролетел мимо десятка крупных селений. А к рассвету на северо-востоке горизонта ко мне потянулись странные узкие щели. Сначала одна из тонкой нитки выросла в рваную трещину. Затем две другие показались в профиль и слились в линию обрыва. С высоты птичьего полета это было ужасающее зрелище. Утренний туман добавлял необычности и по-настоящему превращал этот край в бездну, где заканчивалась земля.

Ну вот, я почти и дома. Дальше слева от обрыва показалась извилистая ледяная река, знакомые развалины города призраков и за ним небольшая деревушка. Здесь оттепель еще не показала свою силу, и все вокруг покрывал снег. На нем виднелась парочка плетущихся в разные стороны караванов. Пришла пора снижаться, пока они не заметили моего появления в лучах восходящего солнца.

Обломки кота я оставил в неприметном овражке до лучших времен. Пара саней с лошадьми в окружении двадцати человек, десять из которых были хорошо вооружены, направлялись мне навстречу. Естественно, никто из них не приветствовал путника радушными возгласами, а лишь косились и перешептывались. Военное сопровождение тем более держалось за свои приспособления, пока я подходил к ним, подняв руки.

— Не подскажите, далеко еще до поселка? А то я уж думал, заблудился, — в ответ мне молча указали известное направление, не выказывая никаких почестей или попыток что-то выяснить. На что я слегка кивнул и пошел мимо настороженной и останавливающейся толпы незнакомых лиц.

— Достопочтенный… — откликнулся упитанный мужчина средних лет, высиживающий позади кучера на второй повозке. — Позвольте полюбопытствовать. Что за диковинный зверь лишился жизни ради вашего плаща? — его жадный взгляд и подача вперед выдавали крайнюю заинтересованность моей накидкой. — Никогда не видел ничего подобного на торговых площадях. Я готов заплатить за любую информацию. Откуда он у вас?

— В горных пещерах обитает множество разных тварей без названия. Но боюсь, это долгая история. Если когда-нибудь будете в этих краях, я вам ее обязательно расскажу… Кстати, может, вам известно о здешнем существе? Говорят, оно еще интереснее моего плаща. Мне сказали поискать некую Алию из искателей, чтобы разузнать о нем побольше.

— Шел бы ты отсюда, — сплюнув, едва слышно высказался один из охранников, отворачиваясь и не показывая недовольства. А за ширмами повозок пронесся недовольный ропот. — Опять эти головорезы. Чтоб вам пусто было, — уж не знаю, я ли им приглянулся в прошлом обличии или Алия успела натворить дел в мое отсутствие. Может, это просто ничего не значащие реплики. Но что-то здесь явно не так.

— Ничем не могу помочь, — встрепенулся толстяк и похлопал возничего по плечу, заставляя его продолжить движение. Никто не оборачивался, пока я стоял на обочине, провожая взглядом удаляющийся караван.

У ворот также царила отчужденность. Я не раз представлял, добираясь сюда, как буду оправдываться, если потребуют документы. Но ничего подобного не произошло. Створки были распахнуты, как на парад, а стража подозрительно косилась, будто избитые щенки при виде злого хозяина. Мощеная узкая тропа пустовала, как после налета разбойников. Только несколько чумазых детей начали осторожно высовываться из-за оград и суетиться возле щелей, заметив мое приближение.

Подходя к высокому двухэтажному бревенчатому зданию на возвышенности, я услышал шум голосов. Внутри, передо мной предстало разномастное сборище воинов. Каждый, как на фестивале косплееров, отличался изысканным или наоборот, массивным и простым вооружением. Доспехи от шубы до полного облачения красовались узорами. Шрамы на открытом лице и оголенных руках добавляли разнообразия и в без того яркое зрелище.

— О! Новичок! — воскликнул подошедший бородач и хлопнул по плечу так, что мои ноги от неожиданности подкосились. — Иди-ка запишись. Сегодня к вечеру должно прибыть главное войско. Будем выступать к Верхнему форту. Да, дела… — я не успел ничего возразить и оказался перед девушкой в углу за столом.

— Как вас называть и какой стиль боя предпочитаете? — быстро выпалила она, склонившись над листком исписанной бумаги, скосившись в мою сторону. Вокруг царило разгульное настроение, каждый что-то пил или спорил с соседом перед тарелкой еды. Но таверной это помещение назвать сложновато. В конце стояла трибуна на подмостке, по стенам развешаны религиозные гобелены. В общем, церковь какая-то.

— Странник. Рукопашный и мечи, — перебрав стопку бумаг, она вытащила одну, пробежалась по ней пальцем. Выдернув из другой пачки новый лист, что-то вписала и черкнула еще пару строк на ранее лежавшем обрывке.

— Будешь в отряде Волрина, — безразлично вскинула она указательным пальцем на встретившего меня здоровяка, убирая записи обратно. Тот уже уселся на скамью и, заметив мое внимание, приглашал присесть за стол, где располагались четверо участников застолья с посудой.

— Сюда! — прогремел пузатый, но крепкий бородач, одетый в легкую одежду с металлическим обручем вместо ремня. — Давай, выпьем за знакомство, — и махнул огромной рукой, подзывая разносчика. — Да! Это Сарон — наш щит и меч, — указал он на среднего телосложения парня. — Гвен — арбалетчица, — кивнул в направлении суровой брюнетки. — Руфул и Дрен — братья-копейщики, — двое крупных мужиков скривились в ответ. — А тебя значит, зовут Странник? Ну, тогда я Волрин! Добро пожаловать! — на стол быстро выставили шесть кружек со спиртным или пивом, забрав пустые.

— Я бы с удовольствием… Шлем придавило. Без кузнеца не снять, — оправдание не вызвало восторга у заводилы, когда остальные жадно глотали напитки. — Есть трубка? — постарался я разрулить ситуацию. На что он дернулся к секретарше и разломал тонкий письменный прибор, прополоскав его в своей кружке и протягивая его мне.

Жидкость не стала воспламеняться, но, с трудом попав в рот по твердому стержню, вызвала незаметное шипение. Я поторопился все проглотить, останавливая ее