Доктор и стрелок - Майк Резник

Часто-часто заморгав, Эдисон вернулся в настоящее.

– Так что да, мы придумаем, как побороть заклятье и разрушить станцию, даже не пытаясь перед тем – скорее всего, безуспешно – убить Кида.

– Гений у нас ты, – пожал плечами Холидей. – Я же просто дантист и картежник.

В это время Нед Бантлайн прошел по бронированному тоннелю, пересек спальню Эдисона, в которой так же громоздились горы книг и инструментов, и вошел в лабораторию.

– Привет, Док, – сказал он. – Я видел, как ты пришел. Помнишь, – обратился он к Эдисону, – я говорил про одну смесь? Так вот, я немного поработал с ней, и вроде кое-чего добился. По крайней мере, бабахнет будь здоров.

– Если хочешь, продолжай работу в этом направлении, – ответил Эдисон, – однако вряд ли нам поможет взрыв, даже очень мощный. Не забывай: и пушечные ядра не оставляют ни малейшего следа на стенах станции, – он покачал головой. – Я просто убежден: обойти заклятие поможет нечто, с чем Римский Нос – или другой шаман, причастный к делу – еще не сталкивался.

– Такого взрыва ни Нос, ни кто другой еще не видел, – пообещал Бантлайн. – В теории, по крайней мере.

– Сила взрыва, может, и другая, но природа его та же, с ней Римский Нос имел дело. Если даже небольшой взрыв не в силах повредить станции, то крупный тоже ей ничего не сделает. Так мне кажется.

– Что же у тебя на уме? – спросил механик.

– Я не вполне уверен, – начал Эдисон, – однако Римский Нос, скорее всего, прежде не сталкивался с электрическими разрядами.

– К чему ты намерен их применить? – спросил Холидей. – Если радиус действия заклятья составляет примерно полмили, то где центр?

– Не знаю, – ответил Эдисон. – Пока. Сперва, – хмуро произнес он, – надо разработать оружие. Такое, с каким Римский Нос не просто не сталкивался, а такое, что он даже вообразить не в состоянии. Тогда и позаботимся, к чему его применить. Впрочем, – подумав, продолжил изобретатель, – «оружие» – не то слово. Мне – то есть нам – нужно устройство.

– Хрен редьки не слаще.

– Это иной случай, – не сдавался Эдисон. – Если все пройдет как надо, то мое устройство никому не причинит вреда. Нам ведь только и нужно, что разрушить заклятие, делающее вокзал атакоустойчивым.

Холидей невольно улыбнулся.

– В чем дело? – спросил Бантлайн.

– Вот и новое словечко для Кида, – ответил дантист. – Не успеет он запомнить «неуязвимый», как я ошарашу его «атакоустойчивым».

– Немного же тебе для счастья надо.

– Я не могу застрелить Кида, он не может застрелить меня, – напомнил Холидей. – Буду изводить врага мирными средствами.

– Каков он, кстати? – спросил механик.

Холидей пожал плечами.

– Вполне себе милый парнишка.

– Для сумасшедшего убийцы, – добавил Эдисон.

– Знавал я сумасшедших убийц и очень даже близко, – ответил Холидей. – Малыш Билли не из их числа.

– Славы он добился большей, чем прочие, хотя еще даже толком не бреется, – произнес Бантлайн.

– В своем деле он хорош. Не знаю, с чего у него все началось… Как-нибудь спрошу, в ближайшее время. Впрочем, какая разница? Я собираюсь убить Кида, так что не надо бы к нему сильно привыкать.

– Тебе и Джонни Ринго нравился, – напомнил Бантлайн.

– Ринго намеревался убить меня. Кид убивать меня не хочет.

– Ты вроде говорил, что вам с Ринго суждено было сойтись в дуэли, что вы оба искали противника высшего сорта… – вспомнил Эдисон. – Разве Кид для тебя не высшего сорта противник?

– Обстоятельства изменились, – ответил Холидей. – С Ринго у нас и правда вышло соперничество. Он бился за Клэнтонов, я – за Эрпов. Кида мне надо убить по одной-единственной причине: чтобы окончить дни в удобстве колорадского санатория.

Он криво усмехнулся.

– Ситуация, по правде говоря, неплохая: если выживу, то остаток жизни буду получать лучший медицинский уход; проиграю – умру через две секунды, зато хотя бы не выкашляю остатки легких в полной нищете.

– То есть тебе радостно? – нахмурился Эдисон.

– Радостно? Нет. Но могло быть хуже.

– Помнишь, что я говорил пару минут назад? – спросил Эдисон. – Люди научатся лечить всякую болезнь, даже чахотку.

– Я и не сомневаюсь в твоих словах, – ответил Холидей. – Только я не доживу до счастливых времен, когда чахотку победят.

Эдисон некоторое время смотрел на него молча, потом произнес:

– Да, ты почти на сто процентов прав.

– А знаешь, – сказал Холидей, – эта беседа натолкнула меня на одну мысль.

– Серьезно?

– Что бы вы с Недом там ни изобрели, кто-то должен будет доставить устройство на станцию и включить его. Если оно сработает как нужно, будь уверен: Римский Нос взбесится так, что мама не горюй. Он почти наверняка захочет отыграться на том, кто включил устройство. Ты и Нед слишком важны для государства, и есть все шансы, что Джеронимо меня прикроет – не из любви ко мне, а так, лишь бы расквитаться с Римским Носом за помощь в осквернении кладбища. Поэтому, – закончил он, – устройство на станцию понесу я.

– Тут мы тебя опередили, Док, – сказал Эдисон.

– Неужели? – удивился Бантлайн.

– У нас, – кивнул изобретатель, – имеется идеальный доставщик, и если Римский Нос разбушуется, никто не пострадает.

– Ты про что это?

– Эта малышка знает, что она расходный материал, и нисколько не огорчится, – Эдисон нажал кнопку на пульте, и в лабораторию вошла грудастая латунная женщина с осиной талией.

– Бесси! – хором воскликнули Бантлайн и Холидей.

– Господа? – ответила робот.

– Она способна на большее, не просто ублажать ковбоев и готовить нам ужин, – сказал Эдисон. – Вы не согласны?

– Сдается мне, – произнес Холидей, – что гением быть – это вам не просто так.

15

Ночь Холидей провел ужасно: полупьяного, его поминутно скручивало в приступах кровавого кашля, и потому он обрадовался, когда в окно заглянул первый лучик рассвета. Холидей решил, что хуже ему не станет, и пора бы немного взбодриться.

Где-то посреди ночи он думал: не вернуться ли в Линкольн, ведь здесь, в Тумстоуне, без денег на игру в карты, он попусту тратит время. Хотя… в Линкольне без денег тоже делать особенно нечего. Все равно Холидей там никого не знал, а тут хотя бы мог ежедневно справляться, как дела у Эдисона и Бантлайна. К тому же в Тумстоуне имелся еще один друг – Генри Уиггинс, и можно было общаться с Кидом, проверять его на слабости.

Разумеется, признался себе Холидей, дела потребуют сил… а подъем с кровати в то утро показался ему не просто тяжелым, но крайне трудновыполнимым трюком. Наконец, допив остатки вчерашнего виски, Холидей все же встал. В отеле на каждом этаже располагалось по две больших уборных – одна для мужчин, вторая – для женщин. Освежившись, Холидей почувствовал, что готов к новому дню.