Последний спартанец. Разгромить Ксеркса! - Виктор Поротников

– В таком случае все пропало! – уныло обронил Антимах. – Видать, придется нам подохнуть у берегов этого проклятого острова!

Соглашаясь с Антимахом, Пифокл допил вино в своей чаше и грубо выругался.

Поликрит, продолжая жевать баранину, подавил тяжелый вздох.

– Не отчаивайтесь, друзья! – Адимант решительно поднялся со стула. Статный, голубоглазый и светловолосый, он внешне напоминал мифического героя Беллерофонта, культ которого существовал в Коринфе. – Я сей же час иду к Еврибиаду и докажу ему всю пагубность советов Фемистокла. В конце концов, я тоже обучался риторике.

Антимах и Пифокл горячо одобрили намерение Адиманта, хотя и сознавали, что оно возникло у него под воздействием хмеля. Они льстиво называли Адиманта, пока тот надевал плащ и головную повязку, самым отважным и самым красноречивым среди греческих военачальников. Адимант был себялюбив, поэтому зерна этой лести упали на благодатную почву.

Между тем опустилась ночь, тихая и безветренная. Дневное светило скрылось за далекими горами Мегариды. В темных небесах одна за другой вспыхивали звезды. От пламени костров, пылающих в греческом стане, все краски ночи становились еще мрачнее и непрогляднее.

Фемистокл, сидя у костра, чистил золой свой гривастый шлем. За спиной у Фемистокла возле палатки двое рабов затачивали брусками из наждачного камня его меч и наконечник его копья. Коренастую фигуру Фемистокла облегал видавший виды хитон без рукавов. Густые вьющиеся волосы Фемистокла были взлохмачены. В обыденной жизни Фемистокл мало следил за собой. Обычно он причесывался и прихорашивался перед выступлением в народном собрании или в коллегии афинских архонтов.

Не таким был афинянин Мнесифил. Как истинный аристократ, Мнесифил всегда тщательно следил за своей внешностью. Даже в походных условиях среди множества неудобств Мнесифил одевался почти щеголевато, цеплял на себя золотые украшения, укладывал свои волосы в изящную прическу.

До войны с персами Фемистокл и Мнесифил враждовали между собой. Мнесифил принадлежал к сословию эвпатридов, то есть «имеющих благородных отцов». Семьи эвпатридов по мужской линии выводили свои родословные от легендарных царей и мифических героев Аттики. На протяжении трех веков эвпатриды стояли у власти в Афинском государстве. Простой афинский люд при владычестве эвпатридов был совершенно бесправен. Дошло до того, что непримиримое противостояние между знатью и народом стало грозить распадом Афинскому государству.

Тогда-то в вожди народа выдвинулся Клисфен, сын Мегакла, из знатного рода Алкмеонидов. Став архонтом, Клисфен составил законы, которые уравняли в правах демос и эвпатридов. Аристократический совет Ареопаг утратил былое значение, главным законодательным органом в Афинах стал Совет Пятисот. Исполнительная власть сосредоточилась в коллегии архонтов и в народном собрании.

После смерти Клисфена эвпатриды не раз пытались отменить его законы, но все их попытки завершались крахом.

Фемистокл, продолжая дело Клисфена, всеми способами ослаблял афинскую родовую аристократию. Из-за этого Фемистокл нажил себе много врагов среди эвпатридов. Однако афинский демос был готов носить Фемистокла на руках.

Война с Ксерксом на какое-то время сплотила эвпатридов и афинскую бедноту. Аристократы уступили всю полноту власти Фемистоклу, видя его кипучую энергию и неустанное рвение в деле победы над варварами.

– Мнесифил, от тебя за двадцать шагов несет благовониями, как от знатной матроны, – такими словами встретил Фемистокл своего непримиримого противника по словесным прениям в афинском народном собрании. – Если бы ты как лазутчик подкрадывался ночью к стану персов, то варвары учуяли бы твое присутствие еще издалека.

Не обращая внимания на ироничную язвительность Фемистокла, Мнесифил сел на вязанку хвороста рядом с ним. При этом Мнесифил аккуратно подвернул нижний край своего роскошного плаща, чтобы не испачкать его в пыли.

– Сидишь тут, чистишь шлем, а между тем Адимант опять мутит воду, – ворчливо заговорил Мнесифил, искоса поглядывая на Фемистокла. – Адимант уговорил Еврибиада вновь собрать военачальников на военный совет. Слышишь, глашатай снова ходит по лагерю, созывая навархов к палатке Еврибиада! Собирайся, Фемистокл. Тебе обязательно нужно присутствовать на этом ночном совете.

– Ну сколько можно совещаться, на все лады обсуждая одно и то же! – Фемистокл досадливо плюнул в костер. – Неужели наши победы над персидским флотом в Эвбейском проливе ничему не научили Еврибиада! Не понимаю, какими доводами Адимант сбивает Еврибиада с толку!

– Еврибиад – спартанец, а посему морские сражения – не его стихия, – промолвил Мнесифил, шевеля палкой раскаленные угли в костре. – К тому же Еврибиад имеет на руках письменный приказ из Спарты об отступлении к Истму. Еврибиад готов пойти на нарушение приказа эфоров, будь у него уверенность в победе над персами здесь, у Саламина. Но беда в том, что такой уверенности в Еврибиаде нет. Хотя он не трус, конечно.

– Да, Еврибиад не трус, – со вздохом произнес Фемистокл. – Он просто плохой наварх.

Мнесифил стал торопить Фемистокла, чтобы тот привел себя в порядок и вместе с ним отправился на военный совет.

– Все афинские навархи уже там, – сказал Мнесифил. – Совещание вот-вот начнется.

– Ступай без меня, Мнесифил, – промолвил Фемистокл. – Все, что необходимо для успеха нашего дела, мною уже сделано. Попусту трепать языком я не стану.

– Но как же так, Фемистокл? – возмутился Мнесифил. – Без тебя афинским военачальникам не уговорить Еврибиада дать сражение персам у Саламина. Что означают твои слова о том, что все необходимое для успеха нашего дела тобой уже сделано?

– Скажем так: я договорился с богами, которые не позволят Еврибиаду отступить от Саламина, – с хитрой миной на лице ответил Фемистокл. – Друг мой, ты же не станешь сомневаться во всемогуществе богов! В их незримом влиянии на все дела и поступки людей.

Озадаченный Мнесифил внимательно поглядел на Фемистокла, который продолжал чистить шлем.

– О чем ты молвишь, Фемистокл? – обронил он. – Ты же слывешь главным безбожником среди афинян. Не води меня за нос и скажи прямо, какую очередную хитрость ты измыслил, чтобы повлиять на Еврибиада.

– Иди на совет, Мнесифил. – По лицу и тону Фемистокла было видно, что откровенничать здесь и сейчас он не собирается. – Со временем ты все узнаешь. Время, друг мой, может быть другом или врагом. Сегодня время работает на афинян.

Швырнув палку в костер, Мнесифил направился прочь от палатки Фемистокла.

– Дружище, – бросил ему вслед Фемистокл, – постарайся говорить подлиннее, выступая перед Еврибиадом. Пусть этот совет затянется допоздна.

Фемистокла не покидало ощущение, что эта ночь станет весьма важной вехой в его жизни и в судьбе всех афинян. Удалившись в палатку, Фемистокл разложил на видном месте свои доспехи и оружие. В этих доспехах и с этим оружием Фемистоклу довелось сражаться с персами при Марафоне десять лет тому назад. Тогда афиняне победили варваров на суше, значительно уступая им числом. Ныне афинянам предстоит вновь разбить персов, но уже на море.