Кортни. Книги 1-6 - Уилбур Смит

— О Боже, за Джона!

— Именно так. Две недели назад состоялась самая богатая свадьба в Йоханнесбурге после войны. Две тысячи гостей веселились на ней.

— А где она сейчас?

— Она уехала в Англию и на континент в свадебное путешествие, вернется только через шесть месяцев.

— Надеюсь, она будет счастлива, — тихо пробормотал Син, вспомнив горевшее в ее глазах одиночество, когда он уезжал.

— С деньгами мистера Хейнса? А как же может быть иначе? — спросил клерк с неподдельным удивлением. — Вы останетесь, полковник?

— Если у вас есть комната.

— У нас всегда найдется комната для друзей. Сколько вы здесь пробудете, сэр?

— Два дня, Френк.

Тим Куртис был главным инженером городского департамента. Когда Син попросил у него денег в долг, он расхохотался:

— О Боже! Я здесь только работаю, а не являюсь хозяином этих чертовых рудников.

Син обедал с Тимом и женщиной с которой Куртис жил уже два года. Они все уши прожужжали, рассказывая ему о своем младенце. Про себя Син решил, что ребенок похож на щенка бульдога, еще не отнятого от суки.

Во время пребывания в Йоханнесбурге Син посетил множество банков. Он давно поддерживал с ними деловые отношения, но во многих из них персонал сменился, и Син очень удивлялся, когда его узнавали.

— Полковник Коуртни? Вы живете на Львином холме и занимаетесь разведением акаций?

Когда он кивал, то служащие опускали глаза, будто заботливые хозяева запирали ставни от ночных грабителей.

В восемь вечера он приказал подать в номер две бутылки бренди. Пил, не разбирая вкуса. Алкоголь не притуплял боль, наоборот, усиливал и погружал в пучины меланхолии.

Он лежал на кровати, пока заря не затмила свет газовых ламп. От выпитого бренди шумело в голове, и он мечтал о гармонии, которую можно найти только в тихих и бескрайних вельдах. Неожиданно он вспомнил-одинокую могилу у подножия невысокой горы. Ему показалось, что он слышит вой ветра и видит волны коричневой травы. Там была гармония.

Он с трудом сел.

— Соул, — произнес он, и ему стало совсем грустно. — Здесь все кончено. Пора ехать. — Син встал, но у него закружилась голова, и он рухнул поперек кровати.

Глава 70

Син узнал холм с расстояния в четыре мили. Он хорошо помнил симметричные склоны, заваленные черными валунами, блестящими на солнце и напоминающими рыбью чешую.

Подойдя ближе, он разглядел заросли алоэ на склонах. Толстые острые листья напоминали короны, их украшали алые цветы. На равнине у холма что-то белело. Син направился туда, по мере приближения белые пятна превращались в груды мыльного камня, увенчанные крестами.

Конечности Коуртни одеревенели, так как он весь день провел в седле, и поэтому слезал он очень медленно. Стреножив лошадь, Син снял седло и отпустил ее пастись. Он закурил. Неожиданно ему расхотелось идти к могилам.

Он был очарован тишиной. Завывания ветра лишь усиливали ее. Резкие порывы вырывали пучки сухой коричневой травы. Это казалось святотатством, но именно это и отвлекло Сина. Он поднялся в гору, дошел до двойного ряда могил, остановился у одной из них и с ненавистью прочитал надпись на металлическом кресте: «Здесь лежит храбрый бур».

Он шел вдоль линии крестов, на которых были начертаны те же слова. Некоторые надписи стерлись. В других допущены ошибки. Например, одна из них гласила: «Здесь лежит храбрый бук». Син остановился и с отвращением подумал о человеке, который так спешил, что превратил эпитафию в шутку.

— Прости, — извинился он перед падшим. Придя в замешательство, Син разозлился на себя за слабость. Только сумасшедшие разговаривают с мертвыми.

Он перешел ко второму ряду крестов.

«Матрос В. Картер». Милый толстяк.

«Капрал Хендерсон». Две пули в грудь и одна — в живот.

Идя вдоль ряда, он читал эпитафии. Некоторые оставались для него лишь безымянными героями, некоторых он помнил очень хорошо. Он вспоминал, как они смеялись и разговаривали. «А этот должен мне гинею — проспорил». — «Оставь ее себе».

Он медленно дошел до конца линии, хотя мысленно находился уже у могилы, вырытой по его приказу в стороне от кладбища.

Син прочитал надгробную надпись, потом сел на корточки и просидел так до захода солнца. Ветер стал холодным. Син вернулся, достал притороченное к седлу одеяло, расстелил его. Он не нашел хвороста и заснул, несмотря на холодный ветер и леденящие душу мысли.

Утром он вернулся к могиле Соула и заметил, что среди камней проросла трава, а крест слегка покосился. Коуртни снял куртку, встал на колени и с видом заправского садовника стал выкапывать траву охотничьим ножом, следя, чтобы в земле не оставалось корешков. Потом подошел к изголовью и убрал камни, подпирающие крест. Выдернув его из земли, он выкопал яму поглубже. Затем аккуратно вставил на место, укрепил землей и галькой и наконец обложил камнями.

Син отошел назад, отряхнул с одежды землю, мелкие камешки и придирчиво осмотрел содеянное. Что-то было не так. Что-то он упустил. Он долго думал, а когда понял, то нахмурился.

— Цветы, — проворчал Коуртни и, подняв голову, посмотрел на заросли алоэ. Он направился к холму и стал карабкаться к вершине. Нож легко входил в жирные, мясистые стволы, сок брызгал во все стороны. Набрав целую охапку цветов, Син стал спускаться вниз. Вдруг в стороне он заметил какие-то бело-розовые пятна среди валунов. Это были маргаритки, удивительные розовые цветы с нежными желтыми язычками. Син отложил алоэ в сторону и полез за маргаритками. Осторожно ступая, он спустился в узкое ущелье и стал рвать маргаритки охапками вместе с травой, Устав, он выпрямился, давая отдых спине.

Он мог без особых усилий перепрыгнуть через ущелье, но оно было очень глубоким. Без особого интереса он посмотрел вниз. В расщелину намыло