Замок тайн - Симона Вилар

Карл услышал, как рядом презрительно хмыкнул Джулиан, и тут же с почтением в голосе обратился к преподобному Энтони:

– А вы что скажете, святой отец? Как относитесь вы к подобным россказням, хотя, может, и вы встречались с таинственным призраком?

– Упаси Боже! – всплеснул руками пресвитер. – Чаша сия миновала меня. Но даже если все это свести к женским выдумкам, нам все же не следует отказаться от веры в них, ибо тогда следует подвергнуть сомнению текст Писания и усомниться в эпизоде с Андоррской волшебницей. И я помню, что случилось со второй женой моего брата, леди Шарлоттой, вашей родственницей, сэр, – он чуть кивнул Джулиану, – ибо она-то видела монаха. После этой встречи она стала почти буйной, начала заговариваться, и супругу пришлось даже запирать ее. А ведь сия дама была уже на сносях, и подобные вспышки то страха, то ярости могли повредить ребенку, которого она носила.

– И какое же несчастье повлекла за собой ее встреча с призраком? – спросил Джулиан.

Сэр Энтони пожал плечами:

– Да никакого. Она в срок разрешилась здоровым крикливым младенцем мужского пола. Правда, ее отношения с супругом совсем разладились, и он услал ее на континент к родне. Где, однако, она вскоре и приняла безвременную смерть. Вам, сударь, если вы из Бретани, наверное, это лучше известно.

– Но все-таки она умерла, – подала голос леди Элизабет. – А это подтверждает, что такая встреча не сулит ничего хорошего. Да и наш брат, лорд Дэвид, видел монаха. Он-то не признавался в этом, но я помню, в каком состоянии встретила его однажды. И сразу поняла, в чем дело.

Почтенная дама откусила большой кусок кекса и, жуя его, с торжеством посмотрела на слушателей. Похоже, она почти гордилась, что в Сент-Прайори обитает столь роковой призрак.

– И что? – заинтересовался Карл. – Опять случилось нечто ужасное?

Леди Элизабет даже отложила начатый кекс. Ее слова прозвучали почти торжественно:

– Да. В Лондоне отрубили голову королю.

От напоминания о трагической кончине отца Карл почувствовал себя совсем несчастным. Поэтому вздохнул едва ли не с облегчением, когда Рэйчел Робсарт заметила, что время уже позднее и пора отправляться отдыхать.

Старый управляющий, как и ранее, повел гостей в предназначенные для них апартаменты. Замок вновь встретил их тишиной, мраком и таившимися по углам тенями. Мысли о призраке теперь сами собой лезли в голову, и король даже решил спросить у Патрика Линча – уж он-то, как старый слуга, наверняка не раз видел загадочного призрака?

– Бог миловал, – спокойно ответил старик. – К тому же, думаю, тень монаха пугает лишь тех, кто отрекся от старой веры. А мне, как католику, встреча с собратом по вере ничем не грозит.

– Так вы католик? – спросил король. – В таком случае мне понятна та неприязнь, какую к вам испытывает полковник Гаррисон. Он-то ведь является ярым пуританином, и ему сложно терпеть ваше общество.

Старик ответил, лишь когда они миновали пролет лестницы и оказались в коридоре, где располагались комнаты для гостей.

– Стивен Гаррисон хоть и пуританин, но отнюдь не фанатик. И пока он не посватался к леди Еве, мы с ним спокойно уживались. Однако я всегда считал, что такой простой джентльмен, как мистер Гаррисон, отнюдь не пара для дочери Робсартов.

Он проводил гостей до дверей их покоев и с поклоном удалился.

– Поистине, мы попали в странное место, – заметил Карл Джулиану, когда они остались одни. – Тайны, призраки, запреты. Как же здесь умудрилась вырасти такая певчая птичка, как Ева Робсарт?

Джулиан ничего не ответил. Он принял из рук короля камзол едва ли с меньшим почтением, чем первый лорд-камердинер, принимающий у монарха горностаевую мантию. Хотя в их совместном путешествии многими условностями этикета приходилось пренебрегать, все же Джулиан, когда представлялась возможность, старался оказывать королю положенные почести.

– Как вам эта семейка, Грэнтэм? – спросил Карл.

Джулиан откинул покрывало на постели короля и поправил подушку.

– Мне они не понравились. Преподобный Энтони, к примеру, всячески стремится проявить свое рвение в пресвитерианской догматике и при этом не упускает случая принизить окружающих. Стивен Гаррисон уже сейчас желает чувствовать себя здесь хозяином, причем отнюдь не милостивым, если учесть, как он груб с этим стариком Линчем. Досточтимая дама Элизабет – жалкая обжора. Ева Робсарт…

– Ее-то хоть пощади!.. – весело прервал Джулиана король. – Ведь разве ты не заметил, что все ее поведение было направлено на то, чтобы показать нам, кто здесь друг, а кто враг? Даже Стивена она умудрилась представить не как слепого приверженца круглоголовых. Что же касается ее сестры… Странная девушка.

– Вы нашли ее странной, сир? А по мне, она самый нормальный человек в этом семействе. Ваша Ева просто лгунья, смею заметить. Она солгала нам в отношении лорда Робсарта. Зачем? Неужели только для того, чтобы заманить нас в этот замок?

– Не заманить, а пригласить, Джулиан, – улыбнулся король. – Эти светские дамы, вынужденные в наше время томиться в глуши, просто умирают от скуки, каждый новый гость для них событие. А мы к тому же не простые гости, а ее спасители.

Король казался оживленным, в то время как Джулиан выглядел вялым и утомленным. Разворошив кочергой уголья в камине и подкладывая дрова, он не смог подавить невольный зевок и устало провел ладонью по лицу. Вторые сутки без сна и постоянное напряжение сказывались на нем. Король заметил это.

– Тебе нужно как следует выспаться, если завтра ты хочешь совершить путь в Солсбери, – сказал он, мягко выпроваживая товарища по несчастью.

Когда Джулиан удалился, Карл какое-то время ходил по комнате. Толстый шерстяной ковер заглушал стук каблуков, от пламени в камине исходило тепло, и, хотя король был лишь в легкой рубахе, он чувствовал себя уютно. Расстеленное ложе его отнюдь не манило. В отличие от своего спутника, он прекрасно выспался ранее, да и новизна обстановки и полученные впечатления тоже не располагали ко сну. Лунный свет наполнял маленькую комнату и искрился на граненых стеклах большого окна. Карл распахнул его и, опершись коленом о приоконную скамью, стал глядеть в парк.

Какое-то время он прислушивался к ночной тишине – шелесту листвы, уханью совы, далекому крику козодоя. Луна, еще не совсем полная, но яркая до ослепительности, заливала мир прохладным сиянием. Уже расцвеченные яркими осенними красками старые деревья в парке сейчас казались одинаково серебристо-палевыми, с черными тенями там, куда не попадал свет луны. Из своего окна Карл видел боковой фасад замка: серый камень поблескивал в лунном свете, высокие, узкие трехстворчатые окна казались темными и таинственными. Карл заметил башенку с часами. Было достаточно светло, чтобы он разглядел стрелки – они показывали начало одиннадцатого. По-видимому, в Сент-Прайори принято рано отходить ко сну, ибо ни в одном из окон не было заметно света. Поэтому, когда где-то стукнула дверь, Карл даже чуть вздрогнул. В следующий миг он увидел силуэт человека, вышедшего из западного крыла замка, который был хорошо виден из окна комнаты Карла.