Центурион - Саймон Скэрроу

— Замечен большой отряд верховых, господин префект, — доложил декурион. Тяжело переводя дыхание, он придерживал свою лошадь, все еще всхрапывающую после галопа. — Там, к югу.

— Как далеко отсюда? — бросил Макрон.

— Мили две, не больше. Едут как будто в нашу сторону.

— Ты их разглядел?

— Слишком темно, господин. Я отследил, куда они движутся, и сразу к вам, доложиться. Нас они, скорее всего, не замечают.

— Верховые, говоришь? — вклинился Катон. — А на лошадях или на верблюдах?

— И то и это, — прикинув, ответил декурион.

— Тогда это, вероятно, не парфяне, а кто-нибудь из Пальмиры. У парфян в ходу лошади. — Катон мельком глянул на Макрона. — По моим источникам, господин старший префект.

— По каким таким источникам?

— Библиотечным, из Антиохии.

— Ну, если библиотечным, — съязвил Макрон, — тогда бесспорно. Ну что, уходить у них с дороги мы не успеваем. Поэтому остаемся здесь и лежим тихо, пока они не проедут.

— А если они выедут прямо на нас? — спросил Катон.

— Тогда подивим их так, как они еще в жизни не видели.

Катон отозвал конных и патрули и направил кавалерию обратно по тропе, в мелкую низину, через которую колонна не так давно прошла на пути к ночлегу. Если предстоит бой, то нельзя рисковать, чтобы своя конница спуталась в темноте с неприятельской. Сигнал к воссоединению с колонной — зов буцины. А пока пехота — и вспомогательная, и легионеры, — надев снаряжение, вынула мечи и залегла рядом со своими щитами. Бой, если до него дойдет, будет ближний и достаточно спутанный. От громоздких копий проку здесь мало, но как нельзя более сгодится верное оружие римской армии — короткие мечи-гладиусы. Офицеры внаклонку прошли по рядам, резким шепотом предупреждая, чтобы до команды не было ни звука, ни шевеления. Макрон с Катоном выбрались слегка вперед, в направлении близящихся всадников, и присели, чутко вглядываясь в монотонный, почти неразличимый простор впереди.

— Если это неприятель, — тихо сказал Макрон, — у нас только один шанс на внезапный бросок. Если они от нас оторвутся, сохранив боевой порядок, то колонна с первым же светом станет кормом для стрел.

— Я знаю.

— Поэтому как наступит момент, бросайся со своими всей мощью.

— Мог бы и не напоминать, — кольнул Катон. — Я свое дело знаю.

Старший товарищ, обернувшись, осклабился. В неясном свете звезд зубы у него, казалось, сияли неправдоподобной белизной, оживляющей непроглядность ночи. Он потрепал Катона по плечу:

— Кто б сомневался: на чьем примере рос?

Оба разулыбались; Катон почувствовал, что нервное напряжение вроде как слегка отпустило. Если бою быть, то нет отрадней ощущения, когда рядом бьется центурион Макрон. Катон вдруг застыл, щурясь через простор пустыни.

— Вон! — он подался к Макрону, чтобы тот видел направление, куда указывает его палец. Поначалу Макрон на горизонте ничего не различал. Моргнув для верности, он снова уставился.

— Ни зги не видно. Ты уверен?

— Ну еще бы, — раздраженно ответил Катон. — Ты глаза-то разуй.

На этот раз Макрон различил — точнее, заприметил — темное пятнышко на еще более темном фоне тьмы, в расстоянии не больше полумили. Постепенно картина становилась отчетливей; различались как будто даже светловатые султанчики песка из-под конских копыт. С приближением верховых Макрона посетила еще одна мысль.

— Как они тихо идут, — прошептал он. — Словно призраки.

От этой мысли по спине сквознул неуютный холодок. В самом деле, пустыня эта так щедро полита кровью, что по ней впору рыскать неупокоенным духам тех, кто здесь сгинул.

— Успокойся, — тихо одернул Катон. — Пока, как видишь, они очень даже живы. А вот что бесшумны, это да. Вопрос в том, какого Аида им здесь надо? И зачем они рыщут в потемках? Они не с караваном, это ясно. Так что может статься, настрой у них враждебный.

— Откуда такая уверенность?

— Мы здесь единственные римляне, и единственные друзья, которые у нас есть, отсиживаются сейчас в пальмирской цитадели. Кроме того, — Катона пробрала нелегкая догадка, — ощущение такое, будто они намеренно что-то выискивают — может статься, и нас. А это лишь усугубляет уверенность, что намерения у них не дружеские.

— Нас? С какой стати им искать нас? Они ведь не знают, что мы здесь. Во всяком случае, пока.

— Почему? Кто-нибудь в Халкиде с легкостью мог нас обскакать и поднять в их стане тревогу.

— Змеи Горгоны, а ведь ты прав. — Макрон стиснул в кулаке горсть песка. — Но если они нас ищут, — он поднял взгляд на Катона, — то почему не силами разведчиков?

Катон подумал.

— Может, они не думают, что мы продвинулись уже настолько далеко. Так это или нет, — Катон пихнул друга в бок, — но они близятся. Пора нам обратно к колонне.

Оба префекта стали согбенно перебираться вспять к своим когортам, следя за тем, чтобы песок не осыпался из-под ног и не выдавал их присутствия. Макрон тихо прокрался назад к своим легионерам, а Катон залег возле своего сигнифера, вынул меч и подтянул поближе щит. Оглянувшись по сторонам, он отметил: иллирийцы лежат к земле настолько впритирку, что в темноте, вполне вероятно, могут остаться незамеченными, если только всадники не проедут слишком близко или, чего доброго, случайно не наедут на кого-нибудь из укрывшихся римлян. Сердце в груди стучало молотом; волнение окатывало жаркой волной от вида, звучания и запахов холодной пустынной ночи. Секунду-другую ничего не происходило, но вот послышалось тихое и глухое, словно ватное, постукивание копыт, и на фоне едва освещенного горизонта показалось начало колонны всадников.

Один из ближних солдат что-то пробормотал, и Катон чутко дернул в его сторону головой, издав стиснутыми зубами что-то вроде «чш-ш-ш». «Узнаю кто — изобью завтра в кровь», — подумал он злобно. Хотя, понятно, до утра обоим надо еще дожить.

Теперь на слух различалось поскрипывание седел, тонкое позвякивание сбруи, всхрапы грызущих удила коней, близящихся к римлянам под углом. Катон отчаянно пытался определить их путь и с тошнотным ощущением неизбежности понял: всадники едут прямиком на Макрона и его когорту, расположенную слева от Катона.

— Дер-рьмо, — процедил он себе под нос и тут же адресовал это ругательство себе за то, что издал его пусть тихо, но вслух. Сжав губы, он до боли стиснул в руках меч и щит.

А конники все близились, густея живой чернотой; теперь уже ясно проглядывали отдельные шлемы, копья и щиты в походном положении сбоку. Слышались даже приглушенные обрывки разговоров, по мере того как всадники приближались к выжидающим римлянам.

Внезапно лошадь впереди колонны ржанула и вскинулась на дыбы, едва не сбросив седока. Тьму пронизал крик боли: лошадь наступила на римлянина.

— Все вперед, бить их насмерть! — проревел голос Макрона, на который из безмолвия пустыни, как из ниоткуда, взметнулся темный вал вооруженных людей и с оглушительным ревом прянул на всадников.