Такер - Луис Ламур

— Так значит, это был Рис? Он что, следил за станцией?

— Ага. А до этого там сидел Бернет. По крайней мере, я подумал, что это Бернет, ведь я не знаю его в лицо. — Я описал Пита До Сильве, и мексиканец кивнул.

— Да, я думаю, это он.

Чем больше я говорил с Сильвой, тем больше он мне нравился. Ему было лет тридцать пять; росту в нем было около пяти с половиной футов, зато весил он почти двести фунтов. Однако жиру в нем почти не было, тело его было мускулистым и крепким. До Сильва двигался быстро и легко, и я подумал, что, если дело дойдет до перестрелки, он не подкачает.

Мы сидели и разговаривали, попивая кофе и уплетая кукурузные лепешки и мясо, и прикидывали, как будем вести себя завтра. Я подробно описал ему дорогу — сначала подъем, где лошади будут идти медленно, потом перевал и наконец спуск, — а затем высказал предположение, что бандиты нападут на дилижанс на спуске. До Сильва внимательно выслушал меня, но ничего не сказал, так что я остался в полном неведении относительно того, согласился ли он со мной или нет.

Утро было прохладным. Небо заволокло тучами, и чувствовалось, что вот-вот пойдет дождь. Мы вытащили из дома прочный сундук, в котором лежало золото, и положили его в ящик под сиденьем кучера. Улица была безлюдна, и никто не видел, как мы это сделали. Кучером будет Тобин Дикси. До — полное имя мексиканца было Фернандо, как он мне сказал — поедет рядом с ним на козлах, а я внутри. Дилижанс шел пустой, пассажиров не было.

— А на нашем пути есть остановки? — спросил я Дикси. — Я имею в виду места, где дилижанс обычно берет пассажиров?

— Есть две, — ответил Тобин. — Но как правило пассажиры накапливаются только к концу недели. Где-нибудь в пятницу.

Когда мы тронулись в путь, на улице появились первые прохожие. Тобин Дикси уселся поудобнее на козлах, я забрался внутрь дилижанса и улегся поудобнее, зная, что, пока дилижанс будет ехать по открытой местности, мне делать нечего и я могу немного отдохнуть.

Почувствовав, что дилижанс стал подниматься в гору, я тут же сел и принялся смотреть в окно. Однако все было тихо, только несколько антилоп сорвались с места при нашем приближении да парочка кроликов бросилась прочь от наших колес. Я напряженно всматривался в даль, держа у глаз бинокль, который одолжил мне Роллинс. Один раз мне показалось, что я увидел облако пыли, но оно рассеялось, и за ним никого не было.

Дилижанс въехал на перевал, и кучер остановил лошадей, чтобы дать им отдохнуть. Сильва слез с козел и подошел ко мне.

— Как ты думаешь, что придумают эти бандиты, чтобы остановить дилижанс? — спросил он меня. — Может быть, они пристрелят наших лошадей?

— Сомневаюсь, — ответил я.

Я и сам ломал себе голову над этим вопросом. Все говорило за то, что на дилижанс будет совершено нападение. Мы везли золото, и бандиты об этом знали. Они также знали, что золото сопровождает Сильва и что он отличный стрелок, но человека, сопровождающего груз, легко убить из засады, что обычно и делалось. Вот кучера бандиты убивают очень редко — по местным понятиям это все равно, что убить женщину или ребенка. В представлении людей, населявших Дикий Запад, кучер был лицом неприкосновенным, и бандиты избегали поднимать на него руку. Но если начиналась серьезная перестрелка, тут уж было не до церемоний.

Мы остановились на вершине горы; справа от нас располагался скалистый уступ, а слева — обрыв. На склоне горы росли редкие сосны, стволы которых под действием ветра и непогоды приняли самые причудливые формы. С уступа свалилось несколько валунов, которые лежали прямо на дороге. Прилетела сойка и уселась на камень недалеко от вершины уступа.

И тут меня словно осенило.

— Тобин, — спросил я, — есть ли еще на дороге такие уступы? Такие места, где дорога проходит мимо скал?

— Да их тут полным-полно. Когда строили эту дорогу, то взрывали скалы и срезали скалистые выступы.

— А здесь случаются камнепады?

— Всякий раз после бури дорога оказывается завалена камнями. — Тобин посмотрел на меня, и его лицо приняло озабоченное выражение. — А почему ты спрашиваешь об этом?

— А что вы делаете, когда видите камни на дороге?

— Замедляю ход, конечно. Некоторые валуны бывают такими большими, что если они попадут под колесо, то дилижанс сможет опрокинуться. Кроме того, надо беречь лошадей.

Сильва повернулся и смотрел на меня.

— Да, ты прав. Наверное, бандиты попробуют остановить нас именно так.

— Давайте сходим и проверим, — предложил Тобин, слезая со своего места.

— Сомневаюсь, что они будут ждать рядом с первой россыпью камней. Скорее всего, у второй или третьей.

Немного поразмыслив, кучер кивнул и снова забрался на козлы.

Я проверил, заряжен ли дробовик. В нем было два патрона. Рядом со мной на сиденье стояла коробка с патронами, и я достал оттуда шесть запасных и положил их в карман, а потом снял с предохранителя свой револьвер.

Не успел Сильва усесться на свое место, как дилижанс тронулся. Тобин пустил лошадей вскачь, и мы начали спускаться с горы. Он твердой рукой правил лошадьми, стараясь не снижать скорость на крутых поворотах дороги.

Мы проехали около мили, как вдруг до моих ушей донесся окрик Тобина, и я почувствовал, что лошади пошли медленнее. Из бокового окна я увидел, что дорога перегорожена обломками скал и целой россыпью мелких валунов.

Дилижанс медленно обогнул препятствие, и Тобин уже собрался снова пустить лошадей вскачь, как с уступа, нависшего над дорогой, раздался крик:

— Стоять! Если лошади сделают хоть шаг, ты будешь убит!

Голос, вне всякого сомнения, принадлежал Хеселтайну. В то же самое мгновение с уступа на дорогу спрыгнули три человека и бросились к дилижансу. Один из них направил винтовку на Тобина.

Сильва выстрелил в человека, стоявшего, как я догадался, на уступе, но которого я из дилижанса видеть не мог. Я ногой распахнул дверь и, выпрыгнув на дорогу, заорал:

— Тобин! Гони лошадей!

Человек, державший кучера под прицелом, повернулся, чтобы выстрелить в меня, но я успел всадить ему пулю прямо в грудь. Повернувшись, я выстрелил в его товарища.

Тобин с криком огрел хлыстом третьего нападавшего, и перепуганные лошади понесли.

В землю прямо у моих ног ударила пуля, и я прыгнул в кусты, споткнулся о корень и упал, не выпуская из рук дробовик, в котором уже не был патронов.

Выхватив револьвер, я тут же вскочил, но на дороге никого не было, за исключением мертвого тела. Переломив дробовик, я вытащил пустые гильзы, зарядил стволы двумя патронами и защелкнул замок ружья. Убрав револьвер в кобуру, я присел на корточки за кустом и стал ждать.

Стояла тишина. На открытой местности было тепло, но здесь, под кронами сосен, было прохладно. Как странно: только что свистели пули — Сильва и Тобин тоже стреляли, но, занятый своим делом, я не видел в кого, — и вдруг все стихло. Я не знал, удалось ли моим попутчикам убить кого-нибудь, и понятия не имел, куда подевались бандиты.