Рождение воина - Майкл Форд

— Они вернулись!

Диокл развернулся к ним лицом и нахмурился, глядя поверх их голов.

«Он ищет Агесилая», — догадался Лисандр.

Диокл чуть приподнял брови, затем повернулся к остальным ученикам.

— Среди них кого-то не хватает, — произнес наставник, не глядя на них.

Лисандр взглянул на Демаратоса, тот незаметно кивнул. Чтобы его все расслышали, Лисандр громко сказал:

— Агиселай не выдержал испытания, его разорвала на части стая волков.

Ученики охнули. Диокл обернулся, приблизил свое лицо к лицу Лисандра и схватил его за верхнюю часть туники:

— И ты ничего не сделал, чтобы помочь ему?

— Мы не смогли, — ответил Лисандр, глядя наставнику прямо в глаза. — Когда мы подоспели, все уже было кончено.

Он напрягся, готовясь получить удар. Но губы Диокла исказила неприятная улыбка.

— Я сопровождал Агесилая, когда он проходил испытание. Видно, надо было обращаться с ним строже. Но пусть его смерть напомнит вам, что впереди нас ждут более суровые испытания, — он повернулся к остальным ученикам: — А сейчас поздравим Демаратоса и Лисандра с победой.

Ученики громко взревели и бросились вперед.

Лисандр дал им окружить себя. Он заметил Орфея, замыкавшего толпу ликовавших спартанцев. Опираясь на палку и прихрамывая, тот подошел ближе.

— Орфей! — крикнул Лисандр. — Как дела?

Лицо друга озарила улыбка.

Лисандр как никогда обрадовался этой встрече. Он пробился сквозь толпу, обнял друга и понял, что впервые за многие дни проявил добрые чувства. Вдруг Орфей отстранился и наморщил нос.

— Тебе надо искупаться, — заметил он.

— Еще мне надо поесть и поспать три дня подряд, — заявил Лисандр.

Леонид стоял за Орфеем и ждал, переминаясь с ноги на ногу.

— Что случилось? — спросил Лисандр. Леонид подошел к нему и протянул раскрытую руку. На его ладони лежал Огонь Ареса.

— Лисандр, не знаю, как тебе объяснить…

— Не надо ничего объяснять, — прервал его Лисандр. — Я знаю, что случилось с Тимеоном.

Лисандр взял Огонь Ареса и снова прочел надпись. Она была на древнем языке, но юноша знал, что означают эти буквы: «Огонь Ареса воспламенит праведных».

«Это я праведный?» — тихо пробормотал он, вспоминая, как безучастно наблюдал, пока Агесилай истекал кровью.

За его спиной друзья подняли Демаратоса на плечи и понесли вокруг тренировочной площадки.

— Что с твоей ногой? — спросил Прокл.

— Я отбивался от дикого кабана, — ответил Демаратос, — но это было ничто по сравнению с волком.

— Ты сражался с волком? — спросил Аристон.

— Вам придется набраться терпения, — ответил Демаратос. — Пять дней я почти ничего не ел. Настало время перекусить.

Ребята окружили Демаратоса и умоляли его подробнее рассказать об испытании.

— Мне легко представить, как можно выжить пять дней среди гор, — шептал Орфей, — но как ты вытерпел рядом с собой Демаратоса?

Лисандр рассмеялся.

— Сначала было нелегко, — признался он, — однако трудности нас сплотили. Демаратос не такой уж плохой, если рядом нет друзей, перед которыми можно порисоваться.

Орфей и Леонид удивленно переглянулись.

— Хватит! — громко приказал Диокл. — Лисандр и Демаратос, приведите себя в порядок и явитесь в столовую. Трапеза ждет.

* * *

Одев чистую тунику, Лисандр почувствовал себя другим человеком и направился в столовую. Ребята уже выстроились вдоль скамеек. Столы ломились от хлеба, дымящегося жаркого, но Лисандр сдержался и не стал набрасываться на еду.

— Принесите их плащи, чтобы они снова почувствовали себя настоящими спартанцами.

Боас, раб Демаратоса, принес плащ своего хозяина, но Лисандру плащ не принес никто. Он сам побежал за ним в спальное помещением. Когда-то эту обязанность выполнял Тимеон, но его не стало.

При этой мысли Лисандр вспомнил о резной работе, которую ему подарила Гекуба, и достал ее из мешка.

Лисандр взял свой плащ, лежавший возле кровати, и набросил его, почувствовав на плечах знакомую тяжесть. Он тщательно застегнул плащ, вместо пряжки воспользовавшись безделушкой Тимеона. В дверях спального помещения юноша остановился и оглянулся на кровать, у которой Тимеон так часто ухаживал за ним.

Вернувшись в столовую, Лисандр стал искать свободное место, но все было занято.

— Иди сюда! — позвал Демаратос. Приблизившись, Лисандр заметил потрясенное лицо Прокла, одного из близких друзей Демаратоса, который всегда гордился тем, что был его любимцем.

— Освободите место для Лисандра, — приказал Демаратос, толкнув Прокла локтем в бок.

Прокл выронил изо рта непрожеванный хлеб и с удивлением уставился на Демаратоса.

— Ты слышал меня, — сказал Демаратос. — В горах Лисандр спас мне жизнь и имеет полное право сидеть со мной за одним столом.

Вдоль стола пробежал ропот.

Прокл подвинулся и освободил Лисандру место. Орфей с трудом сдерживал смех. Аристон налил Лисандру чашу воды. Это была мелочь, но она значила многое. Лисандр наложил себе миску жаркого и начал жадно есть, даже не пытаясь разжевать пищу.

Ученики пили вино, разбавленное водой, как это делали спартанские воины. Лисандр доедал вторую порцию и чуть захмелел, когда на противоположном конце стола встал Диокл.

— Ученики, мы поздравляем Лисандра и Демаратоса с возвращением. Они показали себя настоящими спартанцами. — Ученики подняли чаши, радостно загомонив. — Вскоре испытание предстоит и остальным.

Юноши снова разразились громкими возгласами.

Лицо Диокла стало серьезным.

— Всем вам известно, что происходит. К порогу Спарты подошла война. Отцы многих из вас уже направились навстречу Вомисе и его войску. Мы должны вести себя достойно и честно, пока наши воины защищают Спарту.

Боги на нашей стороне. Мы сбросим персов в море, по которому они явились сюда, сожжем персидские корабли прямо на глазах их воинов. Мы не пощадим никого, ни их лучших воинов, ни вьючных животных. А теперь ешьте на здоровье.

Ребята ели и говорили только о войне.

— Демаратос, ты упустил великолепное зрелище, — говорил Аристон, громко чавкая. — Армию привели в боевую готовность через день, после того как ты ушел в горы.

— Диокл рвал и метал, — добавил Прокл.

Демаратос оторвал кусок от каравая хлеба, лежавшего между ними, и обмакнул его в миску.

— Почему? — спросил он.

— Он тоже хотел на войну, — ответил Прокл. — Но командирам казарм приказали оставаться на своих местах. С тех пор он страшно злится.