Эльфред. Юность короля - Вера Ковальчук

Эльфред обхватил женщину за талию.

— Не здесь, — прошептала она. — Я так соскучилась.

— Я тоже, — ответил он. — Куда пойдем?

— Никуда. Подожди, я выгоню служанок, и ты ко мне придешь. Хорошо?

— Просто замечательно.

— Я соскучилась, — повторила она, проскальзывая обратно за дверь.

Принц отступил за угол. Ему пришлось ждать не слишком долго — служанки хохочущей стайкой выпорхнули из залы бывшей королевы и рассеялись по коридорам. Брата короля не волновало, заметили ли они его, или нет, он думал только об Эдит и о пустой зале, где с ней можно будет встретиться без свидетелей и с удобством. Он не стал дожидаться, когда женщина позовет его, быстрым шагом подошел и толкнул дверь рукой.

Эдит ждала, стоя посреди комнаты. Ее лицо, обычно такое невозмутимое, полыхало восхитительным румянцем. Из-за него скулы ее казались еще крупнее, а нос — еще длиннее, и остатки ее красоты начисто съело смущение. Но очарование французской графини стало только больше. Мужчина, задержавший шаг на пороге, даже не задумывался, красива она или нет. В этот миг она казалась ему самой прелестной женщиной мира, самой притягательной и вожделенной, и от ее аромата, от изгибов ее фигуры, от взгляда, горячего, как пламя, у него закружилась голова.

Он шагнул в залу и ногой закрыл за собой дверь.

А потом они лежали на полу, застеленном несколькими медвежьими шкурами, пушистыми на диво. Он рассеянно гладил ее по обнаженному плечу, а она подтягивала повыше край плаща и делала вид, что смущается.

— А я не привез тебе подарок, — сказал он.

— Ну и что? Я попросила тебя просто так. Чтоб попросить хоть что-нибудь, — едва слышно рассмеялась она. Помолчала. — Я тебя люблю, знаешь…

— Хм… — ответил он. А что тут еще ответишь?

— Ну, скажи мне что-нибудь, — весело подтолкнула она. — А ты меня?

— Я не знаю, — честно ответил он. Эльфред не давал себе труд задумываться о подобных вещах. Он знал, что любит жену и сына, иначе и быть не могло, а все прочее было неважно.

— Да, конечно, — Эдит вздохнула. — Мужчин бессмысленно спрашивать о подобных вещах.

Она еще разок вздохнула — уже куда тяжелее, и поднялась со шкур. Накинула длинную белую тунику, сверху — свое зеленое платье, расшитое с подлинным искусством. Затянула тканый поясок, искрящийся стеклянными бусами. По спине струились роскошные темно-русые локоны, в которые она запускала пальцы, как скупец погружает руки в золото. Казалось, женщина наслаждается своей красотой, но в глазах восхищенного мужчины это было совершенно естественно.

— Ты даже не представляешь себе, что это такое — быть вдовой, — проговорила она.

— Да, — согласился Эльфред, улыбаясь. — Стать вдовой мне не светит. Самое большее — вдовцом… Не дай Бог.

— Ты даже не представляешь, — повторила она. — Мне ведь было всего восемнадцать, когда умер мой второй муж. Да и сейчас я не старуха… Ты думаешь, раз я вдова твоего отца, так я тебе в матери гожусь? Это не так. Ведь я всего на пять лет старше тебя. А для меня уже все кончено.

— Зачем ты так говоришь? Ты — замужняя знатная дама, у тебя дети… Дети?

— Да, — Эдит фыркнула. — Дети.

— Дети — это здорово.

— Зато муж — жирная скотина, — ответила она. — Жрет и спит. Толку с него никакого.

— Ты просто не любишь его, — примирительно сказал Эльфред.

— Конечно, не люблю, — удивилась она. — Я люблю тебя.

— Тебе кажется. Ты плохо меня знаешь.

— А разве надо знать человека, чтоб полюбить его?

— Эдит, — в его устах это имя звучало, как ласка. Он с удовольствием выговаривал его, будто это не имя, а ладный стих или баллада о предках-героях — Эдит.

И притянул ее к себе.

Они еще долго были заняты друг другом, а перед расставанием она, будто законная жена, помогла ему надеть тунику и зашнуровать ворот. Ее начало томить беспокойство, ведь для такой знатной дамы, какой она являлась, было неприлично и попросту недопустимо так долго находиться в одиночестве в своей комнате. Еще несколько минут, и служанки наверняка что-нибудь заподозрят, если уже не заподозрили. Их надо обязательно позвать, иначе не оберешься неприятностей.

Эдит торопливо обняла его напоследок.

— У тебя очень большое сердце, Эльфред, — сказала она, весьма надежно спрятав горечь за шутливым и легкомысленным тоном. Какая женщина без сопротивления согласится делить сердце мужчины еще с кем-то? Эдит плохо верилось, что ей не уготовано надежного уголка в душе Эльфреда. Она еще хотела себя обманывать, но здравый смысл настаивал на обратном. — Тебя хватает и на жену, и на любовницу.

— И на сына, конечно, — сказал он, опоясывась и исчезая за дверью. Его не беспокоило, что сказанное лишь подтверждает слова молодой женщины. Он не думал о том, что подтверждать ее догадку жестоко, и очень по-мужски счел — лучше сразу расставить все по своим местам, лучше не пробуждать бесплодные надежды.

Эдит стояла в дверях своих покоев, смотрела ему вслед, и трудно было понять, глядит ли она ему в спину с любовью, или с ненавистью. На служанок, появившихся будто из-под земли, стоило только Эльфреду завернуть за угол, графиня взглянула с раздражением. Сплетничать с ними, вышивать или слушать баллады она совершенно не желала. Но попробуй, заставь замолчать целый цветник прелестных юных девушек.

Вечером принца позвал король Уэссекса. Он потребовал к себе младшего брата, едва успев вернуться с затянувшейся охоты. В огромной опочивальне, которая могла бы сойти за небольшой трапезный зал, вместе с королем ночевал постельничий короля, его же казначей и около десятка дружинников-гезитов[9], самых лучших, доверенных. Не говоря о телохранителях, которые следовали за королем всюду, куда бы ни отправился он. Оба телохранителя спали попеременно, на жестких соломенных тюфяках у двери, и, хоть Этельред не видел в них особой необходимости, он подчинялся традиции. Телохранителей — рослых русоголовых саксов, прекрасно владевших мечом и гнувших руками подковы, обильно кормили за королевским столом, одевали в одинаковую одежду, и они были вполне довольны своей обеспеченной и сытой жизнью.

Король прогнал из залы всех, кто там был — постельничий ушел последним, и с самой недовольной физиономией. Старший брат косился на младшего не слишком ласково, и принц удивился. С чего бы немилость?

— Рассказывай, — коротко велел он.

Эльфред пожал плечами.

— Да рассказывать-то в общем нечего. Датчан мы в селении не застали. Проводили их корабли до границ Кента — и все. Больше незваных гостей на побережье не было.