Команда Смайли - Джон Ле Карре

Пройдя по дорожке, Смайли вышел к кладбищу, где не было могил. По периметру стояли, вытянувшись в линию, надгробия, а в центре – изгородь, увитая плющом, и три новых стандартных домика. На первом домике значилось «Сион», второй оказался без названия, а на третьем висела табличка «Номер три». У каждого были большие окна, а в окнах «Номера три» висели тюлевые занавески, и когда Смайли открыл калитку, то увидел в верхнем окне мелькнувшую тень. Сначала она застыла, потом опустилась вниз и исчезла, словно всосанная полом, и на секунду ему пришла в голову жуткая мысль, не стал ли он свидетелем еще одного убийства. Он нажал на звонок, и в доме зазвенели ангельские колокольчики. Прижавшись к рифленому стеклу двери, Смайли различил коричневый ковер на лестнице и что-то похожее на детскую коляску. Он снова позвонил и услышал визг. Он звучал все громче, и сначала ему подумалось, что это визжит ребенок, потом – кошка, потом – будто свистит чайник. Визг достиг апогея, подержался на высокой ноте и внезапно прекратился – либо кто-то снял чайник с огня, либо с него свалилась крышка. Смайли обошел вокруг дома. Сзади домик был такой же, как и спереди, если не считать водостока, огородика и крошечного прудика для золотых рыбок, сооруженного из формы для отливки. В прудике не было воды и, следовательно, золотых рыбок, но в цементной чаше лежала на боку желтая деревянная утка. Клюв у нее был раскрыт и один глаз смотрел в небо, а два колесика все еще вертелись.

«Пассажир купил деревянную утку на колесиках, – сказал шофер мини-такси, поворачиваясь и показывая своими белыми руками размеры утки. – Желтую».

На двери черного хода висел молоточек. Смайли легонько стукнул им и подергал за дверную ручку – она повернулась. Он вошел и тщательно прикрыл за собой дверь. Он оказался в кладовке, откуда вел вход на кухню, а на кухне он прежде всего увидел снятый с газа чайник, из носика которого еще тянулась тоненькая струйка пара. А также две чашки, молочник и чайник для заварки на подносе.

– Миссис Крэйвен? – тихо позвал он. – Стелла?

Он пересек столовую и остановился в передней, на коричневом ковре, рядом с детской коляской, и мысленно заключил договор с Богом: «Пусть больше не будет смертей, не будет больше Владимиров, и я буду молиться Тебе до конца нашего существования».

– Стелла? Это я – Макс, – сказал он.

* * *

Он распахнул дверь в гостиную – она сидела в углу в кресле, между роялем и окном, и с холодной решимостью смотрела на него. Она не выглядела напуганной, но, похоже, была исполнена ненависти к нему. В длинном восточном платье без всякого грима она держала на руках ребенка – девочку или мальчика, Смайли не мог сказать и не мог припомнить. Прижав головенку со спутанными волосами к плечу и зажав ребенку рот ладонью, чтобы предотвратить какие-либо звуки, она дерзко и вызывающе смотрела на Смайли.

– Где Виллем? – спросил он.

Она медленно отняла ладонь с ротика ребенка – Смайли ожидал услышать пронзительный крик, но вместо этого ребенок приветливо уставился на него.

– Его зовут Уильям, – спокойно произнесла она. – Запомните, Макс. Так он решил: Уильям Крэйвен. Британец до кончика ногтей. Не эстонец, не русский. Британец. – Красивая женщина, черноволосая и спокойная, сидя в углу с ребенком на руках, казалась портретом, написанным на темном фоне.

– Я хочу поговорить с ним, Стелла. Я не собираюсь просить его ни о чем. Возможно, я даже в состоянии буду ему помочь.

– Я уже это слышала, не так ли? Его нет дома. Уехал по своей работе.

Смайли осмыслил сказанное.

– А что же в таком случае делает тут его грузовик? – мягко спросил он.

– Он поехал на склад. За ним прислали машину.

Смайли осмыслил и это.

– Тогда для кого же вторая чашка на кухне?

– Он уехал на склад. За ним прислали машину.

Смайли отправился наверх – она его не остановила. Прямо перед ним была дверь, а кроме того, двери справа и слева, обе открытые, одна – в детскую, другая – в супружескую спальню. Он постучал в дверь перед собой, никто не откликнулся.

– Виллем, это Макс, – назвался он. – Мне надо поговорить с вами. А потом я уйду и оставлю вас в покое, обещаю.

Он еще раз повторил все слово в слово, затем спустился по крутой лесенке в гостиную. Малыш громко заплакал.

– Раз уж вы приготовили чай... – намекнул он между двумя всхлипами малыша.

– Вдвоем с ним вы, Макс, разговаривать не будете. Я не дам вам снова околдовать его и заставить слезть с дерева.

– Я этого никогда не делал. Я этим не занимался.

– Он по-прежнему без ума от вас. Так что с меня этого хватит.

– Речь идет о Владимире, – оправдывался Смайли.

– Я знаю, о чем пойдет речь. Они трезвонили полночи, верно?

– Кто – они?

– «Где Владимир? Где Влади?» Да кто, по их мнению, Уильям? Джек Потрошитель? Он уже Бог знает сколько времени не слышал и не видел Влади. Ох, Бекки, милочка, успокойся! – Она пересекла комнату, извлекла из-под груды чистого белья банку с бисквитами и сунула один ребенку в рот. – Обычно я не такая, – пояснила она.

– Кто спрашивал про него? – мягко, но с упором произнес Смайли.

– Михель, кто же еще? Помните Михеля, нашего аса на «Радио Свобода», самозваного премьер-министра Эстонии, «жучка» на скачках? В три часа утра, когда у Бекки как раз резался зуб, зазвонил этот чертов телефон. Слышу, это Михель тяжело дышит. «Где Влади, Стелла? Где наш лидер?» Я ему говорю: «Вы что, рехнулись? Думаете, шепот труднее подслушивать? Что вы рявкаете точно сумасшедший, – ответила я ему. – Занимайтесь своими лошадьми и не лезьте в политику», – отрезала я.

– Почему он так волновался? – не отступался Смайли.

– Влади должен ему, вот почему. Пятьдесят монет. Скорей всего, поставили вместе на лошадь и проиграли. Он обещал занести их Михелю домой и поиграть с ним в шахматы. Среди ночи, заметьте. Они, видно, не только патриоты, но еще и мучаются бессонницей. Наш лидер не объявился. Драма. «Какого черта, почему Уильям должен знать, где он? – рассердилась я. – Ложитесь спать». Через час кто снова на линии? И так тяжело дышит? Наш майор Михель, герой эстонской королевской кавалерии, который щелкает каблуками и извиняется. Он был у Владиной норы, стучал, звонил. Никого. «Послушайте, Михель, – вежливо начала я снова, – его тут нет, мы не прячем его на чердаке, мы не видели его с крестин Бекки, мы ничего о нем не слышали. Так? Уильям только что вернулся из Гамбурга, ему нужно отоспаться, и я не собираюсь его будить».

– И он снова повесил трубку, – подсказал Смайли.

– Черта с два! Он как пиявка. «Влади любит Виллема», – говорит он. «За что это? – спрашиваю я. – За то, что они в полчетвертого встречаются в Аскоте? Слушайте, идите спать!» – «Владимир всегда наказывал мне: если что не так, чтобы я шел к Виллему», – пояснил он. «Чего же вы от него хотите? – удивилась я. – Чтобы он поехал на своем трейлере в город и тоже стал барабанить Влади в дверь?» О Господи!