Люди Солнца - Том Шервуд

– Кто же её отец? – дрожа от волнения, спросил Гжамун, мерзкий карлик.

И тогда старуха взмахнула руками и выкрикнула:

– Её отец – Мамед-паша!

Тогда Гжамун сполз со стула и, мелькая кривыми ногами и волоча по полу свой жирный живот, забегал по комнате. И вот он остановился, повернулся к старухе и недоверчиво проговорил:

– Так, значит, я женюсь на принцессе?!

– Принцессой она окажется потом, – хитро прищурила белый глаз злая старуха. – Когда я расскажу Мамеду-паше о том, что мне открыл… хи-хи-хи… перед смертью один разбойник, которого я лечила. Когда я покажу Мамеду-паше расшитое золотом алое одеяльце, в которое была завёрнута крошка Айгюль. И потом он сам, прибыв в дом кади Гафура, увидит за ушком Айгюль маленькое родимое пятнышко, точно такое, как у него самого.

И старуха, запустив руку в узел, выложила на стол полыхнувшее, словно алый цветок, чудесное атласное одеяльце.

– Тогда я, – хищно ухмыльнулся Гжамун, – как муж Айгюль перееду в Багдад! И стану наследником Мамеда-паши! И стану владеть его золотом!

– Какие пустяки, – вдруг ворчливо отозвался циклоп, – золото Мамеда-паши! У вас несчётные холмы золота в пещере горы Иль-Урун…

Вдруг старуха метнула над столом свою костлявую руку и что было силы ударила циклопа между ушей. Взвизгнул от боли собачий циклоп и отпрыгнул от столика.

– Не смей произносить вслух название этой горы! – злобно прошипела старуха.

Потом она, посмотрев на карлика, произнесла:

– В одном наш пёс-слуга прав. Не только золото составляет счастье под этим небом. И не только жена-принцесса. Не в том счастье, чтобы тебе кланялись и крестьяне, и воины, и все кади Багдада, и капы-ага, главный привратник дворца, и бостанджи-бей, начальник стражи, и нишанджи-бей, хранитель печати. А в том, чтобы вернуться к гномам горы с земной, настоящей принцессой!

– Я сделаю так! – брызнув слюной, азартно воскликнул Гжамун…

И вдруг замерли старуха и карлик. Замерли и замолчали. Потому что раздался во дворе горестный крик:

– О где ты, Хабиб! Не могу найти тебя ни во дворе, ни в сараях, ни в доме!

Испуганно, словно мыши, и тихо, словно совы, приблизились к двери старуха и карлик. Подскочил к ним собачий циклоп и также встал возле надёжно запертой двери. И все трое приникли ушами и стали слушать.

Словно молот грохотало сердце в груди у Хабиба! Словно поток ледяной воды окатил его дикий страх! Потому что решил Хабиб сделать невиданное.

Он лёг поперёк балки и свесил вниз ноги. Потом, вцепившись руками в край балки, спустил ноги до скамьи. И, полуслепой от ужаса, тихо ступая за спинами страшных гостей, дошёл до стола.

– Или упал ты с лестницы и ударился головой в камень?! – продолжал кричать во дворе дядя Али. – Или ты наступил на змею и, ею ужаленный, лежишь в беспамятстве, умирая?!

Схватил со стола Хабиб атласное маленькое одеяло, смял его и втиснул в сверкающий волшебный казан. Потом повесил казан себе на шею и, шмыгнув к скамье, встал на неё и залез обратно на балку. Но, когда подтягивался Хабиб, казан зацепился и гулко звякнул о дерево.

Сел Хабиб верхом на балке и замер, выпучив глаза от безумного ужаса. А снизу на него смотрели, раскрыв рты, старуха, карлик и собачий циклоп.

– Держи-и-и!! – истошно завопила старуха, и глаза её сделались красными.

– Хвата-а-ай!! – завопил карлик.

И тогда ужасно высоко прыгнул собачий циклоп, так что почти достал железными зубами Хабибовы пятки. Быстро подтянул Хабиб ноги и сел на балке на корточки. Потом, изо всех сил стараясь не спешить, выпрямился и пошёл по балке в сторону чердачного окна. Вылез Хабиб на крышу и, ступив на черепицу, оглянулся. Но лучше бы он не оглядывался!

Подбежал и плюхнулся жирным животом на скамью отвратительный карлик. А сверху на него бросилась, бешено сверкая глазами, старуха. И, встав на них, дотянулся до балки собачий циклоп человеческими руками и одним махом вспрыгнул наверх!

– Догони! – глядя на Хабиба и дрожа от ненависти, приказала старуха циклопу.

И едва успел Хабиб сделать шаг в сторону, как циклоп вылез через окно. Осветил в этот миг циклопа свет луны, и увидел Хабиб, как он силён и ужасен. Жуткую смерть обещали кривые чёрные когти и блестящие железные зубы. И было ли что-то на свете, что могло бы спасти бедного Хабиба?

О да! Едва ступил циклоп своими чёрными когтями на крышу, как заскользили они по черепице, словно по льду, и пронёсся он, размахивая ужасными руками, до края крыши, и канул вниз. Тогда повернулся Хабиб и, задыхаясь от непосильных переживаний, побежал, освещаемый луной, прочь от циклопа. У самого края крыши остановился он и произнёс: «О Аллах!» – и прыгнул в чёрную темноту.

Он больно ударился пятками о твёрдую землю, и присел, и висящий на шее казан звякнул о камешек.

И вот, пересилив боль в пятках, распрямился Хабиб и побежал по освещаемой луной дороге в сторону города, считавшегося священным.

Но куда убежишь от чудовища ночью в пустынной равнине? Очень скоро услышал Хабиб за спиной ужасные звуки. Он обернулся и похолодел. Совсем близко был от него собачий циклоп! Очень быстро бежал он, вытянувшись, как человек, и когти на ногах его выбрасывали вырванные из твёрдой дороги крупные комья каменистой земли.

Как вспугнутый волком зайчонок, отчаянно вскрикнул Хабиб и, развернувшись, помчался что было сил. Но ещё больше взметнулось в нём отчаяние через минуту, потому что закрыла луну чёрная туча и пала не землю непроницаемая темнота. Побрёл, спотыкаясь, Хабиб, и было слышно, как циклоп, принюхиваясь, по запаху отыскивает его!

И вдруг перед самым лицом Хабиба что-то качнуло воздух, и тут же послышался призывный крик невидимого скворца.

Отчаянно рванулся Хабиб, и звонко закричал в отдаленье скворец, указывая дорогу. Смело побежал Хабиб на этот крик в непроницаемой темноте, и злобно завыл за спиной начавший отставать страшный охотник.

И вот тучу отогнал ветер, и снова равнина осветилась бледным призрачным светом. Тогда увидел Хабиб летящего перед ним скворца с одной лапкой.

Но скворец вёл беглеца не к городу, где можно было укрыться у стражников, а в сторону! Однако Хабиб доверился спасительной птице и бежал за ней, не оглядываясь.

О, как возликовал он, когда увидел, что скворец привёл его к высокому старому дереву! Цепляясь за трещины в коре, полез Хабиб вверх, и, когда собачий циклоп примчался, он уже сидел на самом нижнем суку.

Цепляясь когтями и человечьими пальцами, циклоп тоже полез вверх. Но когда он почти поднялся до нижней ветви, перед самым глазом его метнулся однолапый скворец. Тогда циклоп махнул рукой, пытаясь схватить бесстрашную птицу, и не схватил. А Хабиб в этот миг размахнулся – и ударил казаном по второй руке, и циклоп, злобно воя, полетел и грохнулся оземь.