Смерть и золото - Уилбур Смит

После этого надолго установилась тишина. Бледное лицо графа понемногу розовело, когда он опасливо поднял голову над бортом машины и поглядел на мертвую тушу. Бык лежал неподвижно, и это графа подбодрило. Он осторожно нащупал «манлихер», медленно поднял его и выпустил целую серию пуль в неподвижную тушу быка. Руки у него дрожали так сильно, что несколько выстрелов не попали в цель и пули вонзились в землю в опасной близости от Джино, который все еще лежал на песке, испуская жалобные стоны и делая странные загребающие движения руками, как крот, стремящийся зарыться в землю.

Удостоверившись, что орикс наконец мертв, граф вышел из машины и медленно направился к ближайшему шипастому кусту, но шел он на полусогнутых и одеревеневших ногах, поскольку успел несколько запачкать свое шелковое, отмеченное монограммами белье.

Когда опустилась вечерняя прохлада, слегка помятый «роллс-ройс» вернулся к лагерю батальона. На капоте, свисая на широкие крылья машины, лежали кровоточащие туши антилоп. Граф стоял в позе победителя, принимая поздравления и восторженные крики солдат, – настоящий Нимрод-триумфатор[24]. В лагере его ждала радиограмма от генерала де Боно. Это был отнюдь не выговор (генерал никогда не допустил бы ничего подобного), но в нем отмечалось, что хотя генерал благодарен графу за проделанную на данный момент работу и за его изъявления патриотических чувств и преданность делу, он тем не менее был бы весьма признателен графу, если бы тот придумал какой-нибудь способ ускорить свое продвижение.

Граф направил в ответ радиограмму в пять сотен слов, которая завершалась восклицанием «Победа будет за нами!», после чего отправился праздновать вместе с офицерами свой успех, заедая его барбекю из антилопьей печени и запивая ледяным кьянти.

Предоставив управление и командование «Иронделль» заботам своего помощника-мусульманина и команде оборванцев, капитан Пападопулос провел предшествующие пять дней в своей каюте в кормовой надстройке, не вылезая из-за стола и играя в джин-рамми с майором Гаретом Суэйлсом. Гарет предложил им это развлечение, и капитан только теперь стал догадываться, что в непрерывном потоке выигрышей, коим отличалась вся игра Гарета, было нечто странное.

Давно согласованная сумма оплаты за перевозку боевых машин и четверых пассажиров составляла двести пятьдесят фунтов стерлингов. Проигрыш капитана уже несколько превысил ее, а Гарет лишь победоносно улыбался капитану и поправлял свои золотистые усы.

– Как вы полагаете, Папа, старина, не сделать ли нам перерыв – выйти на палубу и слегка размять ноги, а?

Отыграв заплаченные за проезд деньги, Гарет выполнил поставленную перед собой задачу и теперь желал вернуться на палубу, где Вики Камберуэлл и Джейк что-то слишком подружились, чтобы он продолжал сохранять спокойствие. Всякий раз, когда зов природы вынуждал Гарета совершить очередную прогулку на ют, к борту, он видел, что эти двое все время сидят вместе и чересчур много смеются, а это обычно дурной признак. Вики всегда первой вызывалась участвовать в любом деле, она подавала Джейку инструменты и вообще всячески вдохновляла его, пока он трудился, регулируя моторы машин и осуществляя последние приготовления к переходу через пустыню, или когда они сидели втроем с Грегориусом, и тот в обстановке бурного веселья и шуточек преподавал им уроки основ амхарского языка. И Гарет невольно задавался вопросом, как далеко эти двое в конечном итоге могут зайти.

Однако он был человеком, точно знающим, что ему нужно в первую очередь, а его основная забота в начале путешествия заключалась в отыгрывании у Пападопулоса уплаченных тому денег. Выполнив задачу, он мог теперь вернуться к обхаживанию Вики Камберуэлл.

– Отлично провели время, Папа, – обратился он к капитану, приподнимаясь над столом и засовывая пачку засаленных банкнотов в задний карман и одновременно сгребая свободной рукой со стола разбросанные там монеты.

Капитан Пападопулос засунул руку куда-то вглубь своей длинной арабской рубахи, которую обычно носил, и достал оттуда нож с изумительной резной рукояткой и хищно изогнутым лезвием. Он взвесил его на ладони, и его единственный глаз холодно уставился на Гарета.

– Сдавайте! – сказал он, и Гарет, натянуто улыбнувшись, опустился обратно на стул. Он взял со стола колоду, с треском перетасовал карты, а нож между тем снова исчез в складках рубахи Пападопулоса, который внимательно наблюдал за раздачей.

– Вообще-то я совсем не против еще нескольких партий, – заметил Гарет. – Так, для разогрева, а?

Невольничий корабль тем временем изменил курс, обогнув оконечность Африканского Рога и мыс Гвардафуй. Теперь перед ним лежала кишка длинного Аденского залива и переход в сотню миль до берегов Французского Сомали.

Другой помощник капитана, индус, вошел в каюту и, боязливо оглядываясь, прошептал что-то на ухо капитану.

– Чем так взволнован этот малый? – спросил Гарет.

– Он беспокоится насчет английской блокады.

– Я тоже этим обеспокоен, – ответил Гарет. – Может, нам подняться на палубу?

– Нет. Сдавайте, – сказал Пападопулос.

Тут они услышали под собой гул и рокот включившегося в работу мощного дизеля и почувствовали вибрацию от вращения вала винта. Помощник капитана вел теперь судно с включенным мотором и под парусами, и ход судна тут же изменился – мощь толкающего его винта прибавилась к тяге, которую сообщали кораблю полностью развернутые паруса, и он летел навстречу полыхающему алым и розовым участку неба впереди, оставляя за кормой горы кучевых облаков, которые уже начало золотить поднимающееся солнце.

Помощник выбрал такой курс, который позволит им по-быстрому пройти по центральному фарватеру залива, вне видимости с берегов Африки с левого борта и Аравийского полуострова – с правого. Судно шло со скоростью двадцать пять узлов, поскольку морской бриз дул в самом выгодном для его парусов направлении, так что через один день и две ночи они должны прийти к нужной точке. Помощник послал одного из самых смышленых своих людей на верхушку мачты, снабдив его подзорной трубой, а сам тем временем задумался над тем, что может вызвать более злобную реакцию англичан: вид юных черных девушек в цепях или пулеметы «виккерс» в ящиках. В итоге он пришел к печальному выводу, что и то и другое для них смертельно опасно, и заорал своему наблюдателю на мачте, чтобы тот смотрел в оба.

Солнце садилось с ужасающей медлительностью, оно было перед ними, практически прямо по курсу, а ветер потихоньку усиливался и все быстрее гнал «Иронделль» в глубину кишки залива.

Джейк Бартон выбрался из моторного отсека «Мисс Вихляги» и улыбнулся Вики, сидевшей на крыле над ним и лениво болтавшей ногами. Ветер раздувал ей волосы, от полученного в последние дни загара ее кожа светилась золотом, а щеки – румянцем. Темные круги под глазами – признак тревоги – куда-то исчезли, равно как и бледность от накопившейся усталости, и теперь она выглядела прямо как школьница, юная, беспечная и веселая.