Эмигрантский синдром - Виктория Фельдман

После отъезда первых переселенцев в Америку, в Одессе появился такой анекдот:

«В три часа ночи в одесской квартире раздается звонок: – Ой, это кажется из Америки, – кричит заспанная хозяйка, – Сема, возьми трубку!

Сонный Сема снимает трубку:

– Алло? Кто это? Ой, Циля, это ты?

– Почему ты так долго не подходишь к телефону? – спрашивает Циля на том конце провода.

– Послушай Циля, – отвечает возмущенный Сема, – у нас же ночь!

– Как? – удивляется Циля, – что у вас там происходит? Почему у вас все время ночь? Сема, вы уже собрались к нам сюда ехать?

– Почти все упаковано, только не знаем, что с собой везти?!

– Везите сюда язык!

– Какой? – удивляется Сема, – говяжий?

– Да нет, – возмущенным тоном кричит в телефон Циля, – английский!» А ведь это, как говорят в Одессе: «Таки да» Кто мы, современные люди, в период информационной перенасыщенности, но без языка той страны, в которой собираемся жить?

Собираясь уезжать в Германию, Таня сразу побежала записываться на курсы немецкого языка. Вообще-то, до 8 класса, у нее преподавали французский, потом в техникуме – английский. В результате в голове создалась ужасная путаница. Там ведь еще «сидел» идиш, полученный от бабушки.

Итак, курсы начались, но дело «с языком» у нее с места не двигались. Прошел месяц, время отъезда приближалось, а она все еще в языке ничего не понимала. И тогда она решила взять частные уроки. Случайно прочитала на столбе объявление:

«Даю уроки немецкого». Таня позвонила по номеру сразу.

– Алле? – ответил мужской голос.

– Я по объявлению. Это вы учите немецкому? – спросила Таня.

– А что такое? – спросил голос.

– Но вы же повесили объявление, – продолжала она выяснять обстановку.

– Ну? – спросил голос.

– Понимаете, я уезжаю в Германию и мне нужен «язык», – продолжала она.

– Так это же другое дело, – ответил голос.

– Так вы учите или нет? – продолжала допытываться Таня.

– Послушайте, – ответили в трубке, – как бы да, но нет. Это не я, это мой друг учит, но он боится давать свой номер телефона, мало ли что….

– Так вы дадите мне телефон вашего друга? – спрашивает Таня.

– Нет, – отвечает голос, – лучше дайте мне свой номер, он перезвонит.

На другой день ей действительно позвонил мужчина и спросил: – Это вам нужен язык? тогда приходите, – и он назвал адрес. По адресу она явилась за полчаса до условленного срока, зная специфику одесских дворов. И не ошиблась. Двор представлял собой замкнутый «колодец». Снизу вверх по стенам шли лестницы. Их было много. Они соединяли между собой квартиры. Для того чтобы найти нужную квартиру, пришлось долго переходить с лестницы на лестницу, пока не достигла цели.

Дверь открыл высокий пожилой мужчина, с редким пучком седых волос и очень большим носом. Он был одет в блеклый спортивный костюм, на коленях которого зияли дыры. Увидев Таню, он приложил палец к губам, точно как на плакате: «Враг не дремлет».

Та слегка обалдела. Мужчина буквально силой втащил ее в маленькую прихожую и сильно захлопнул за ее спиной входную дверь. Таня никогда не видела такой конспирации и совершенно растерялась. Ей все хотелось его спросить: «Дядя, что за шухер?». Но она промолчала. Уж больно несчастный вид был у заговорщика.

– Проходите, – сказал он и типично по-одесски спросил: – Это вы спрашивали за язык? Так какой вам язык нужен?

– В смысле? – переспросила она.

– Ну, английский или немецкий?

– Немецкий.

– А, – произнес он. Будет вам немецкий!

– А к чему такая конспирация? У вас что, тайное общество марксистов? – спросила Таня.

– Ой, деточка, можно мне вас так называть? Вы же понимаете, эти соседи, чтоб холера им в бок. Они все хотят знать. Им до всего есть дело. Кто пришел? Кто ушел? В прошлом году мой младший сын уехал с семьей в Израиль. А я воевал и имею награды, но как только они уехали, нас с женой сразу взяли на карандаш в любимом всеми КГБ. А что еще ждать от этих ребят? У меня же есть еще и старший сын, так он учитель. Так он женился на русской, так мы к нему не ходим, шоб не дай бог, они не имели неприятностей. Так и живем, пробегаем через двор, не глядим по сторонам, ждем когда стемнеет. – Так, как насчет языка? – решила Таня, наконец, прервать эту тираду.

– С немецким у меня всегда было лучше, чем с русским. Боже мой, сколько сил я потратил, сначала всем доказывая, что у меня хороший немецкий язык, когда хотел на фронт переводчиком, а потом, пряча немецкий язык, когда начались гонения на евреев.

Их беседа могла продолжаться долго, но тут дверь спальни открылась и из нее «выплыла» женщина очень больших, даже для Одессы размеров. Она была ростом ниже хозяина, с крупными властными чертами лица, зачесанными назад черными волосами, и очень типичными для одесситки формами.